В пекле немецкого логова - Александр Александрович Тамоников

куда-то увозили в грузовиках. Что стало с внуками и куда их увезли, старик до сих пор не знает. Еще раньше, до прихода немцев в гмину, сын Филипа, который придерживался социалистических взглядов, ушел в горы партизанить. Старик, оставшись один, решил мстить немцам за гибель своей семьи.

Когда-то в молодости он был егерем у состоятельного пана, которому принадлежал большой участок леса на горе Лысице. Стрелять научился так, что даже мелкую птицу на лету сбивал с первого раза.

— Карабин, из которого он убил Скшиньского, он раздобыл, убив какого-то пьяного немца, который забрел как-то в его хату, — рассказывал Ян. — После этого ему пришлось уйти в город и там скрываться от фашистов. Днем он отсиживался в подвалах, а по ночам охотился на фрицев. Отстреливал их как собак. За его голову немцы даже назначили большую награду… Так, Филип?

Подросток с явным уважением посмотрел на старика. Тот кивнул и потрепал парнишку по плечу.

— А вы чем занимаетесь? — поинтересовался Зубов у Оскара.

— Всем помаленьку, — улыбнулся мужчина. — Пытаемся по мере сил вредить фрицам. Но самое главное — мы выпускаем газету от имени нашей организации — Батальона хлопских.

— Газету мы видели, — подтвердил Шубин. — Она не только в вашем городе распространяется. Так?

— Так-так, — покивал Оскар. — Наши люди есть не только в Кельце.

— Собственно, именно эта газета и привела нас сюда. — Шубин решил, что настало подходящее время рассказать, с какой целью они прибыли в Кельце.

Его с вниманием выслушали, потом Оскар с озабоченным видом покачал головой и сказал:

— Мы бы рады вам помочь, но мы сами уже два месяца сидим без связи. Человека, который был нашим связным с партизанским отрядом Возняка, схватило гестапо, и мы о нем ничего не слышали с тех пор.

— Его фамилия была Ковански? — спросил Зубов.

— Ковански? — нахмурился Оскар. — Нет. Его фамилия — Ковальский. И он действительно был портным и проживал в том самом доме, за которым вы, молодой человек, следили.

— Странно. А этот тип, с которым я разговаривал… — Зубов непонимающе посмотрел на Оскара.

— Ах, вот оно что! — догадался тот. — Вы разговаривали с тем человеком, который теперь выдает себя за портного пана Ковальского. Я не знаю его фамилии, но возможно, что это он и есть Ковански. Расскажите мне о вашем с ним разговоре.

Зубов подробно рассказал Оскару и остальным о своем посещении конспиративной квартиры и добавил:

— Теперь-то нам ясно, что и этот якобы портной, и его мадам, и этот предатель в форме немецкого офицера — все они подставные лица. Я так понимаю, что гестапо таким образом хотело выйти на связного из партизанского отряда и уже от него узнать и о вас, и о том, где сейчас прячутся сами партизаны.

— Да, все так. Это был спектакль для того, чтобы поймать связного от Миколая, — подтвердил Оскар. — Мы часто общались с паном Ковальским и поэтому почти сразу узнали об его аресте. Ян, Шимон и еще один наш человек, Станислав, по очереди следили за домом и квартирой. Они и сообщили мне, что в квартире портного поселился какой-то человек. Мы сразу поняли, что это агент гестапо, и, чтобы избежать беды, стали и дальше следить за домом.

— Понятно, — кивнул Шубин. — Вы хотели предупредить связного, если он появится, что явочная квартира провалена.

— Да, все правильно. Но мы ведь не знаем всех людей из отряда Возняка в лицо. Поэтому и приняли вас, — Оскар посмотрел на Шубина и Зубова, — за его связных. Видимо, гестаповский агент тоже что-то заподозрил и сообщил своим хозяевам, что к нему, а вернее, к пану Ковальскому приходил какой-то парень…

— Точно, — в волнении перебил Оскара Ян. — Наверняка фашисты решили, что вы, — он посмотрел на Зубова, — от партизан, и решили узнать…

— Постой-ка, — остановил парнишку Шубин. — Вряд ли они решили, что мы от партизан. Если бы это было так, то они бы не стали разыгрывать целый спектакль с посыльным мальчишкой и немецким офицером с барышней.

— Почему? — не понял Ян.

Все остальные тоже посмотрели на Глеба в ожидании объяснений.

— Скажи, Оскар, связной от Возняка приходил всегда один и тот же? — спросил Шубин.

— Нет, Миколай всегда посылал разных людей. Причем не одного, а всегда двоих. В целях безопасности. Один заходил к Ковальскому, а второй оставался неподалеку и следил за домом, чтобы в случае провала сообщить об этом в отряд.

— Хорошо, — кивнул Шубин. — А теперь скажи вот что. Вы ведь точно не знаете, когда арестовали Ковальского?

— Нет, — покачал головой Оскар. — Вы думаете, что его могли арестовать вместе со связным?

— Это вполне вероятно, — ответил Шубин. — Дело в том, что у нашей разведки тоже была связь с паном Ковальским. Я не знаю всех подробностей, но это не важно. Важно другое. Пана Ковальского арестовали и, как я полагаю, обнаружили у него что-то такое, что выдало его. Скорее всего, нашли рацию, которая и подсказала гестаповцам, что портной связан не только с местным подпольем и партизанами, но и с советской разведкой.

— Но мы даже не знали об этом… — Оскар выглядел растерянным и удивленным.

— Ну, не все ведь можно говорить даже друзьям, — заметил в утешение ему Глеб. — Есть вещи, которые следует держать в тайне даже от самых близких друзей. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Да, конечно, — задумчиво ответил Оскар. — Наверное, вы правы. Сейчас я припоминаю, что иногда через Ковальского мы получали задания, которые не были связаны с деятельностью партизан.

Он снова помолчал, подводя итог тому, что узнал, а затем продолжил:

— А раз так, то в гестапо наверняка поняли, что долгое молчание от Ковальского привлечет внимание со стороны русских и в Кельце будут отправлены люди, чтобы установить причину молчания и…

Он вопросительно посмотрел на Шубина, и Глеб продолжил его мысль:

— И установить новую связь с вами, городским подпольем, и с партизанским отрядом Возняка. Не стоит недооценивать врага. Гестаповцы точно знали, кого они ждут, потому сразу заподозрили в Зубове посланного от русских связного.

— Но почему тогда его сразу не поймали? — спросил Ян.

— Чтобы, как и было сказано Оскаром раньше, узнать — один он пришел или не один, — ответил Шубин.

— Тогда я не понимаю, — подала голос Валентына. — Почему этот человек, который выдавал себя за пана портного, так себя вел? Я внимательно слушала рассказ лейтенанта. Если он понял, что перед ним связной, который не знает в лицо настоящего Ковальского, то почему он не стал выдавать себя за него и не убедил лейтенанта, что он и есть настоящий портной?

— Тут