Выбор чести - Даниил Сергеевич Калинин

Отстёгиваю штык-нож, вонзаю в землю и выбрасываю горсть из окопа. Затем указываю на своё орудие, жестом показывая, что копаю. Получилось! Испанцы закивали, кто-то быстро сбегал за шанцевым инструментом, и мы все споро взялись углублять и расширять траншеи.

Однако, пока наша рота окапывалась, пока эвакуировали раненых и подносили боеприпасы, бой в долине не затихал. Обзор с горы был действительно великолепным; мне казалось странным, что на ней не установили какой-либо мощной артиллерии: отсюда можно было держать под огнём даже тылы «красных».

Тем не менее, отсутствие орудий никак не мешало мне наблюдать подробности ожесточённого сражения. Если высоту силы франкистов, численностью до батальона, удержали, то в долине республиканцы явно потеснили противника. На моих глазах в контратаку бросились кавалеристы, все сплошь в красных фесках. Марокканцы!

Я впервые в жизни видел (впрочем, как и многое в этот день) атаку кавалерии. Она, подобно морской волне, устремилась на противника, неудержимо катясь вперёд. Их удар, безусловно, смял бы наступающих «красных». Но в этот момент с позиций противника ударила артиллерия.

Это были не те пушки, что били по высоте с утра: совершенно иным был звук, не было разрывов снарядов на земле, среди наступающей конницы. Вместо этого прямо перед марокканцами стали всплывать те «облачка», наподобие которых отогнали сегодня самолёты противника.

Зенитки! Да, зенитные орудия, поставленные на прямую наводку, безжалостно выкашивали нашу конницу, не оставляя последним никаких шансов. По марокканцам, навскидку, работало не менее пяти стволов. Этого было достаточно, чтобы превратить порядки атакующих эскадронов в страшный клубок гибнущих людей и животных. Оставшиеся в живых разворачивали коней назад.

Принесли поздний завтрак. Есть, после увиденного, вроде бы не хотелось, но запах горячего заставил изменить решение. На рисовую кашу с мясом набросились и испанцы. Но едва ли я заглотнул пару ложек ароматного варева, как появился капитан и буквально наорал на меня. Что же, сам виноват: «дрозды» в своё время объясняли мне, что ранение в живот, если человек до этого поел, практически всегда кончается смертью. Забыл после стольких событий.

Однако попытка остановить трапезу испанцев поначалу успеха не имела. Лишь когда капитан жестами объяснил, чем опасно есть сейчас, некоторые отложили котелки в сторону. Не все. Но в конечном итоге, это было их право. Настроение этот эпизод окончательно испортил.

Мои ребята чуть приободрились, увидев, как уже наша авиация полетела бомбить позиции противника. Ну что, «красные», сейчас вы узнаете, каково нам было поутру!

Со стороны противника заговорили зенитки. Но попасть по самолётам было не так-то просто. Тем не менее, я увидел падение как минимум одной нашей машины.

Но вдруг с земли в небо, к нашим самолётам, устремились какие-то точки. По спине побежал холодок, когда я понял, что это те самые «бочонки», от которых мы прятались с утра.

Мы не могли каким-либо образом предупредить лётчиков; те же не видели приближающуюся снизу опасность.

Я не мог разглядеть подробностей воздушного боя на таком расстоянии, хотя тщетно пытался всмотреться и что-то увидеть. Когда самолёты противника поднялись на уровень наших, они открыли огонь: первые трассы ещё можно было как-то различить. Затем всё смешалось в грандиозную свалку, из которой время от времени к земле устремлялся очередной сбитый лётчик. Их было на удивление мало – три штуки на моих глазах, при такой интенсивности боя! Несколько дымящих самолётов ушло на свои аэродромы.

Но в какой-то момент из эпицентра схватки вырвалось сразу несколько точек, которые стали стремительно к нам приближаться. Я демонстративно передёрнул затвор винтовки, показывая испанцам, что на этот раз мы будем стрелять, а не жаться на дне окопов. Но ведь и у самого сердце в пятках.

…Вот они, самолёты. На более близком расстоянии я различаю, что практически у земли идёт одна из «бочек». У неё на хвосте висят сразу два моноплана. Они азартно пытаются достать противника, яростно стреляя из пулемётов. Судя по звуку и мощным трассам, преследующим «красного», пулемёты у них более солидного калибра. Но последний отчаянно маневрирует и пытается всеми силами сбить прицел наседающих врагов.

Видя это избиение и предвкушая скорую гибель вражеского лётчика в глубине души, я ему даже посочувствовал. Очень живо представилось, что чувствует пилот, находясь в машине, которую неминуемо уничтожат, без возможности даже ответить. Но именно в этот миг с неба смертельными тенями свалились ещё два самолёта противника. Они были быстрее своих врагов, которые никак не сумели среагировать. Попытки оторваться не привели к успеху: на хвосте замыкающего самолёта скрестились пулемётные трассы «красного». Наш самолёт развернуло в воздухе и в каком-то сумасшедшем вращении понесло на землю.

Второй лётчик попытался заложить крутой вираж, сманеврировать. Ему это практически удалось, двойку противников он сумел сбросить с хвоста. Но теперь я воочию убедился, что мелочей в бою не бывает: тот, кого изначально атаковали немцы (или итальянцы), сам завернул хороший вираж и устремился вдогонку. При этом он был ниже по высоте и невидим для франкиста. Его атака была столь же внезапна, как и падение «красных» с неба, и столь же эффективна: от очередей, ударивших по днищу, наш союзник загорелся прямо в небе.

Нам повезло хотя бы в том, что «красные» на этот раз не пытались нас штурмовать. Воздушный бой вскоре закончился, видимо, из-за нехватки горючего. Но на позициях противника мы наблюдаем какое-то волнение, суету. Затем на передовые позиции врага подтянулись танки. Итак, очередная атака, которую обещал нам капитан…

На этот раз атакующую пехоту на нашем участке поддерживала бронетехника. Два танка и две сотни пехотинцев против человек семидесяти оставшихся в строю франкистов. Я перекрестился, мысленно моля Господа позаботиться о маме и о прощении грехов. А судя по глазам испанцев, они уже были готовы побежать.

– Эй! Да мне плевать, что вы меня не понимаете! У вас есть гранаты (хватаю одну из них для наглядности), у вас есть оружие (вскидываю винтовку)! Но я (ткнул в себя пальцем) сражаюсь за вашу (показываю на них) землю (рука опущена к земле)! И я буду их (ткнул пальцем в сторону противника) убивать (провожу пальцем по горлу)! А вы (снова указываю на них)?

Затем разворачиваюсь лицом к врагу и начинаю целиться. У винтовки достаточная приличная дальность стрельбы. Учитывая, что «красные» снова прут толпой, попасть будет не так сложно. Гремит мой первый выстрел.

Зарубку я делать не стал, понимая, что мне не поверят. Да и не факт, что кого-то убил. Если зацепил только. Однако, главное мне удалось: испанцы собрались с мужеством и также открыли