Трофей из преисподней - Александр Александрович Тамоников

тем более когда пуля через лобовое стекло убила его помощника. Немец выхватил пистолет и закрутился в машине, пытаясь понять, какова ситуация снаружи. Охрана сзади должна была открыть огонь, он ждал пулеметных очередей, а вместо этого на дорогу перед остановившейся машиной выскочил советский офицер в грязной пропыленной гимнастерке с пистолетом в одной руке и автоматом в другой. Он сделал два взмаха левой рукой, но понять немцу смысл этого жеста было уже не дано. Этот знак предназначался Буторину, и означал он всего лишь то, что немец сидит на заднем сиденье слева. Виктор подлетел к черной автомашине сзади, соскочил с мотоцикла и, выхватив пистолет, трижды выстрелил через заднюю стенку кузова.

Сосновский, не спеша засовывая пистолет в кобуру, подошел к машине и открыл заднюю дверь. Голова убитого майора свесилась до земли, а внутри в спинку сиденья вжимался бледный и испуганный Аристарх Витольд.

— Выходите, Аристарх Максимович, — нагнувшись и заглянув в салон машины, предложил Сосновский. — Дальше вам с немцами не по пути.

У Витольда откровенно дрожали ноги, когда он с помощью Сосновского выбирался из машины, косясь на трупы немецких офицеров, а потом еще и на горящий неподалеку бронетранспортер. Убедившись, что геолог не пострадал, ощупав его с ног до головы, оперативники все же решили уточнить:

— Аристарх Максимович, немцы у вас ничего не забирали, в этой машине нет ничего ценного, чего бы вам не хотелось отдавать фашистам?

И тут геолог сник. Слова «отдавать фашистам», кажется, задели его за живое, коснулись незаживающей раны. Оперативники переглянулись и решили пока не говорить об этом. Сейчас важнее всего было убраться с места бойни. Возможно, что на «хорьхе» было бы ехать комфортнее, но мотоцикл имел большую проходимость, на нем можно было проскочить там, где не всякая машина пройдет. На мотоцикле на пересеченной местности легче уйти от погони, чем на машине.

— Ладно, быстро забирайтесь в мотоциклетную люльку и держитесь там покрепче, — посоветовал Буторин.

— Ну, самый простой маршрут — это назад, а потом влево к реке, — посоветовал Сосновский. — Там много балок и можно проскочить далеко на юго-восток. По крайней мере подальше уберемся отсюда и найдем укрытие. Потом уж будем решать, как выбираться.

— Рискованно, зато потом проще будет, — согласился Буторин. — Когда мы сюда ехали, вроде близко никаких немецких машин не было видно. А если поедем прямо, то выйдем к шоссе и мосту. Там точно засыплемся. Поехали!

Усадив Витольда в люльку, Сосновский запрыгнул на заднее сиденье, и Буторин сразу тронул мотоцикл с места. Он разогнал его, чтобы легче выскочить на горку, выбраться из балки. И тут случилось самое неприятное, чего трудно было предвидеть. На самом верху они почти лоб в лоб столкнулись с немецкими мотоциклистами. Судя по металлическим овальным пластинам на груди автоматчиков, это была фельдполиция. И если они здесь рыщут, значит, ищут русских, значит, кто-то увидел и сообщил о странных русских, которые ездят по немецким тылам в своей форме, не скрываясь. Буторин, увидев мотоциклистов, заорал: «Прыгай!» — и резко свернул вправо. От такого маневра мотоцикл едва не опрокинулся на него самого, но левый поворот, который был более устойчивый, сейчас мог привести к тому, что первые же пули немцев угодят в Витольда. И Буторин принял удар на себя.

Около десятка мотоциклов, на которых неслись не меньше двадцати фашистских автоматчиков, при виде русских сразу развернулись на дороге, по полю вокруг, открыв огонь. Сосновский мгновенно исчез из-за спины Буторина. Это он почувствовал сразу. А еще он почувствовал, как несколько пуль угодили в мотоцикл, одна просвистела так близко от головы, что внутри у оперативника все похолодело. Мотоцикл взревел, когда Буторин, выставив в сторону ногу, попытался предотвратить опрокидывание, в воздухе отчетливо запахло бензином. И рядом было белое от страха лицо Витольда, вцепившегося в единственную ручку в передней части мотоциклетной люльки.

Каким чудом ни одна пуля не досталась Буторину, он не понимал, да и не время было думать о мистике. Он слышал стрекот ППШ Михаила, добавив газу, Буторин удержал мотоцикл и скатился на пару метров вниз. Он так рявкнул на геолога, чтобы тот вылезал и прятался за деревом, что Витольда из люльки сразу как ветром сдуло. Виктор схватил свой автомат и побежал наверх. Упасть ему пришлось гораздо раньше, чем он предполагал. Немцы охватывали русских с трех сторон, не считая патронов. Они стреляли без передышки так, что было не поднять головы. Буторин попытался отстреливаться, дал несколько очередей, но вынужден был чуть сползти по склону вниз. Пули просто плясали перед ним по кромке, поднимая фонтаны земли, свистя в воздухе. Прогремел взрыв гранаты, и Буторин сразу воспользовался этим, чуть приподнявшись и дав несколько очередей по врагу. Он заметил пару упавших автоматчиков, которые слишком близко подошли к его позиции, и подумал, что одну гранату Сосновский уже использовал. Осталась еще одна, последняя.

— Миша! — закричал Буторин Сосновскому. — Отходим вправо, к лесополосе!

Это был единственно возможный и правильный маневр. Отражать атаку врага, когда он развернулся широким фронтом, трудно. Тем более вдвоем. Проще, когда враг атакует узким фронтом, когда ты отвечаешь ему с фланга, когда кучность немецких автоматчиков перед тобой выше. Результаты фланкирующего огня все выше для обороняющихся. Удастся ли выбраться из этой переделки, неизвестно, но какое-то время все же продержаться было можно.

Прикрывая друг друга, отбегая и меня позиции поочередно, оперативники смещались в сторону от склона, не давая врагу зайти с двух сторон, не пуская его спуститься в балку, чтобы атаковать снизу вверх. Сосновский доверился опыту Буторина. У того было больше именно боевого опыта в их группе. Но даже с опытом Виктора выжить им, кажется, не удастся. Михаилу удалось убить или ранить троих или четверых гитлеровцев. Наверное, такие же результаты были и у Буторина, но немцев было все же еще очень много. Больше десяти человек, и вести они себя стали осторожнее. К тому же количество патронов у оперативников к их ППШ было ограничено, всего на несколько минут такого боя.

И тут со стороны дороги к немцам подошло подкрепление. Буторин увидел, как к месту боя несется немецкий колесный бронетранспортер. «А вот это конец, — подумал Виктор. — Сейчас он нас прижмет пулеметным огнем, и автоматчики закончат свою работу». Немцы оглядывались на бронированную машину и продолжали двигаться, отжимая русских от лесополосы. Буторин да и Сосновский ждали начала пулеметного огня, а потом… потом уже и не важно, они этого потом не увидят.

И из-за броневого листа бронетранспортера заработал пулемет. Но шквальный огонь немецкого скорострельного МГ–34