Без страха и упрёка - Андрей Борисович Земляной

class="p1">Штурмин осторожно приподнялся, не высовывая головы над краем балки. Рядом лежала винтовка «Мосина». Затвор открыт, в подсумке две обоймы. Чуть дальше красноармеец с перевязанной рукой прижимал к земле ручной пулемёт «ДП», возле которого лежали два почти пустых диска.

Немецкие позиции были устроены грамотно. Два пулемёта перекрывали подходы к проволоке, ещё один, вероятно, стоял правее и мог вести фланговый огонь вдоль склона. Слева время от времени били миномёты. Прямо перед балкой местность поднималась, вынуждая атакующих выходить на гребень в полный рост. Справа тянулась заросшая лощина, но её нижняя часть отсюда не просматривалась.

Нужны были разведка, дым и артиллерия. Или ночь, люди, способные ползти тихо, и точные сведения о правом фланге.

Вместо этого из глубины балки донёсся крик:

— Рота, приготовиться!

Солдаты зашевелились. Никто не торопился вставать, но люди проверяли винтовки, подтягивали ремни и молча смотрели на передний склон.

Между воронками появился капитан. На петлицах виднелась одна шпала. Гимнастёрка была покрыта пылью, левый рукав потемнел от крови, лицо осунулось, а глаза воспалились от бессонницы.

Капитан Гапонов.

Вместе с именем в памяти Штурмина поднялась тяжёлая неприязнь. Гапонов принял роту незадолго до наступления и всё утро пытался исполнить приказ батальона, не имея ни средств, ни плана. После каждой неудачи он становился только упрямее, словно количество погибших обязывало оставшихся повторить их путь.

За капитаном бежал связист, догоняя.

— Товарищ капитан, из батальона опять передали, — доложил он. — Высоту взять до подхода темноты. Обещали миномётный налёт.

— Когда? — спросил Гапонов.

— Не сказали.

Капитан несколько секунд смотрел на связного, потом провёл ладонью по лицу.

— Передай, что рота готовится.

Связной хотел что-то добавить, но промолчал и ушёл.

Гапонов поднял пистолет.

— Слушай приказ! — крикнул он. — По моему сигналу выходим на гребень, разворачиваемся в цепь и атакуем высоту! Не останавливаться! За проволокой залечь и ждать дальнейшей команды!

Солдаты слушали молча.

Штурмин понял, что сейчас они всё-таки пойдут. Не потому, что поверили в возможность добраться до проволоки, а потому, что слишком устали сопротивляться приказу.

Он поднялся, оставаясь ниже гребня.

— Товарищ капитан, разрешите обратиться, — произнёс Алексей.

Гапонов повернулся к нему.

— Что тебе?

— Без подавления пулемётов рота до проволоки не дойдёт.

— Я знаю, что не дойдёт, — ответил капитан. — Но приказ никто не отменял.

— Тогда нужно требовать огонь артиллерии и проверить правую лощину. По ней можно выйти к высоте сбоку.

— Разведка уже проверяла.

— Когда?

Гапонов помолчал.

— Утром.

— До трёх атак?

— Ты мне допрос устроил, рядовой⁈

Штурмин посмотрел на поле перед высотой.

— После трёх атак немцы могли перенести огонь и усилить левый фланг. По лощине ночью можно провести группу к их окопам.

— Ночью, — повторил Гапонов. — А высоту приказано взять сейчас.

— Сейчас её можно только завалить оставшимися людьми.

В балке стало тихо. Даже раненые повернули головы к ним.

Гапонов медленно подошёл ближе.

— Фамилия?

— Штурмин.

— Я помню тебя, Штурмин. Ты ещё утром застрял перед проволокой и отполз назад.

Чужая память отозвалась вспышкой стыда и страха. Алексей действительно полз обратно, таща раненого товарища, пока тот не умер у него на руках.

— Я вынес раненого, товарищ капитан, — ответил Штурмин.

— Ты оставил позицию.

— Позиции там не было. Было поле под пулемётным огнём.

Гапонов побледнел.

— В строй.

— Не пойду.

Мишка рядом тихо выдохнул.

Капитан будто не сразу понял услышанное.

— Повтори.

— В эту атаку не пойду, — произнёс Штурмин. — И людей вести нельзя.

Гапонов шагнул к нему и ударил Алексея пистолетом по лицу.

Он успел немного отвернуться, поэтому ствол пришёлся по скуле, а не по виску. В глазах потемнело, ноги дрогнули, однако он удержался.

— В строй, падла! — крикнул капитан. — Или я тебя пристрелю перед всеми!

Он поднял «ТТ».

Штурмин взял руку с пистолетом и повернув к себе, уткнул в грудь напротив сердца.

— Стреляй если не зассышь. У тебя ствол чистый, ты за сегодня ни разу на крючок не нажал.

Палец уже лежал на спуске, ствол находился слишком близко, а в движениях капитана не осталось ничего, кроме страха и ярости.

— Ну! Давай, жми, говно охуевшее.

Глаза у капитана стали огромными словно два блюдца, и он широко раскрыл рот, но Алексей уже отвёл пистолет, одновременно разворачивая кисть Гапонова наружу, и коротко ударил правой в челюсть.

Капитан подломился в коленях и упал на бок. «ТТ» выскользнул из его пальцев.

Несколько секунд никто не двигался.

Потом Мишка прошептал.

— Лёха, ты чего наделал?

Штурмин поднял пистолет, вынул магазин, передёрнул затвор и положил оружие рядом с лежавшим капитаном.

— То, что нужно, — ответил он. — Но в атаку пока никто не идёт.

Гапонов застонал и попытался подняться. Челюсть, судя по всему, осталась цела, однако говорить он пока не мог.

Со стороны тыла донёсся шум моторов.

Мишка выглянул из-за изгиба балки.

— Начальство едет.

По разбитой дороге приближались открытая штабная машина и два бронетранспортёра. Они остановились за складкой местности, откуда к балке спустились несколько командиров и автоматчики.

Первым шёл невысокий сухощавый генерал-майор. Он двигался быстро, не ожидая сопровождающих, и ещё на подходе рассматривал склон, тела перед проволокой и немецкую высоту.

— Кто здесь командует? — спросил генерал.

Старшина поднялся у бруствера.

— Командир роты капитан Гапонов, товарищ генерал. Только он…

Старшина посмотрел на лежавшего капитана.

Генерал тоже перевёл на него взгляд.

— Что произошло?

Гапонов уже сидел, придерживая челюсть. Он попытался заговорить, но изо рта вышло невнятное мычание.

— Рядовой ударил его, — сообщил старшина.

Генерал остановился перед Штурминым.

— Ты?

— Я, товарищ генерал-майор. — Алексей шагнул вперёд.

— Фамилия и звание.

— Рядовой Штурмин Алексей Иванович.

— Оружие сдать.

Штурмин разрядил винтовку и крутану в воздухе строевым приёмом, толкнул прикладом вперёд в руки подошедшему сержанту.

Генерал больше ничего не спросил. Он поднялся к краю балки, несколько секунд рассматривал высоту в бинокль, затем повернулся к сопровождавшему его майору.

— Атаку прекратить. Остатки роты отвести в укрытие. Раненых эвакуировать немедленно. Пулемёты с бронетранспортёров поставить по краям балки, но без команды не открывать, позиции не выдавать.

— Есть, товарищ генерал, — ответил майор.

— Связь с артиллерией восстановить. Потребовать дым и десятиминутный налёт по переднему краю и правому флангу. Разведчикам проверить лощину. До темноты людей больше