Без страха и упрёка - Андрей Борисович Земляной

Майор передал распоряжения офицерам.

Только после этого генерал вернулся к Гапонову и Штурмину.

— Сколько раз рота атаковала? — спросил он.

Старшина ответил после короткой паузы:

— Три раза, товарищ генерал.

— Потери?

— Утром в строю было сто двадцать семь человек. Сейчас на ногах тридцать один. Раненых здесь двадцать два. Остальные там.

Старшина показал на склон.

Генерал посмотрел на Гапонова.

— Почему не доложили о невозможности повторной атаки?

Капитан с трудом поднялся. Его речь оставалась невнятной.

— Докладывал, товарищ генерал. Батальон требовал выполнять приказ.

— Кто приказал поднять роту в четвёртый раз?

— Командир батальона.

— Письменный приказ или по связи?

— По связи.

— Кто принял?

Связной выступил вперёд.

— Я, товарищ генерал.

— Запись в журнале есть?

— Так точно.

— Журнал изъять, — распорядился генерал. — Командира батальона вызвать в штаб дивизии. Капитана Гапонова отстранить от командования до окончания разбирательства.

Гапонов дёрнулся.

— Товарищ генерал, я выполнял приказ!

— Это установит особый отдел, — ответил генерал. — Вместе с тем, почему вы не организовали разведку, не потребовали дым и после трёх неудачных атак собирались повторить то же самое в четвёртый раз.

Он повернулся к Штурмину.

— Теперь ты. Почему ударил командира?

— Потому что он потерял контроль, и понимание ситуации. Поднимать в атаку на пулемёты людей, всё равно что бросать их в мясорубку.

— До этого что было?

— Я отказался идти в атаку и потребовал не поднимать роту.

— Требовал?

— Так точно.

— Рядовой требовал от командира роты?

— Так точно.

— А когда он ударил тебя пистолетом, ты решил восстановить справедливость?

— Нет. Когда он положил палец на спуск, я предложил ему застрелить меня, сделав таким образом первый за день выстрел.

Генерал подхватил с земли пистолет, коротко понюхал обрез ствола и подняв глаза долго смотрел на Штурмина.

— Свидетели есть?

— Вся рота, товарищ генерал-майор, — ответил старшина.

— Хорошо. Разберутся. Обоих под охрану и в особый отдел армии.

Мишка шагнул вперёд.

— Товарищ генерал, Штурмин людей спас.

Генерал повернулся к нему.

— Фамилия?

— Рядовой Назаров.

— Что именно сделал Штурмин?

— Не дал капитану поднять нас. Мы бы там вообще все легли.

— Возможно, — согласился генерал. — Но это не даёт рядовому права бить командира и принимать командование ротой. Если каждый солдат станет решать, какой приказ выполнять, армия рассыплется за сутки.

Мишка опустил голову.

— Виноват, товарищ генерал.

Генерал снова посмотрел на Штурмина.

— Ты что увидел справа?

Вопрос прозвучал неожиданно.

— Лощину, товарищ генерал. Она подходит к высоте сбоку и частично закрыта кустарником. Если прощупать её разведкой, а ночью провести группу, можно выйти к немецкому флангу. После начала атаки с тыла рота может подняться и отсюда, но сначала надо подавить пулемёт у проволоки.

— Откуда знаешь?

Штурмин чуть не ответил привычно, но вовремя остановился.

— Видно по местности.

Генерал перевёл взгляд на правый склон.

— Майор!

Офицер подбежал к нему.

— Пошлите туда разведчиков. Двух человек, не больше. Пусть проверят проход до кустарника и установят, откуда немцы простреливают дно.

— Есть.

Генерал ещё раз оглядел Штурмина, его молодое лицо, изношенную гимнастёрку и сорванные ладони.

— Где служил до армии?

— Нигде, товарищ генерал. Из деревни призван.

— Военную подготовку где проходил?

Алексей не нашёл ответа.

— В запасном полку.

— Тогда откуда говоришь, как командир разведывательной группы?

— Не знаю.

Генерал нахмурился, но продолжать разговор не стал.

— Особисты выяснят. Уведите обоих.

К Штурмину подошли двое автоматчиков. Один забрал подсумки, второй молча показал двигаться к дороге.

Солдаты начали выходить из балки. Санитары осматривали раненых, автоматчики занимали позиции, экипажи бронетранспортёров снимали пулемёты. Приказ генерала сразу превратил беспорядочную толпу в воинское подразделение, которое пусть понесло огромные потери, но ещё могло выполнять задачи.

Мишка догнал Штурмина у машины.

— Лёха, погоди.

Конвоир хотел остановить его, но лишь махнул рукой.

Мишка достал из кармана два сухаря и сунул их Штурмину.

— Возьми. Там неизвестно, когда накормят.

— Спасибо, Миш.

— Ты и вправду ничего не помнишь?

Штурмин посмотрел на него.

— Кое-что помню.

— Ты раньше другим был.

— Каким?

Мишка задумался.

— Обычным.

— Может, головой ударило? — Алексей развёл руками.

— Может. — Мишка хотел сказать что-то ещё, но с высоты снова ударил немецкий пулемёт. Пули прошли далеко в стороне, по склону, где уже не было живых.

— Держись, Лёха, — произнёс Мишка.

— Постараюсь.

Штурмина посадили в кузов грузовика. Гапонова разместили напротив. Капитан держал возле лица окровавленную тряпку и смотрел на рядового тяжёлым неподвижным взглядом.

Алексей сел у борта. Всё тело болело, желудок сводило от голода, в голове гудело после контузии и удара пистолетом. Он отломил половину сухаря и медленно разжевал.

За бортом осталась высота. Рота отходила в балку, санитары вытаскивали раненых, разведчики уже ползли к заросшей лощине. Генерал стоял у переднего склона и продолжал рассматривать немецкие позиции.

Грузовик тронулся.

Ещё несколько часов назад Андрей находился в другом времени, в другом теле и входил в захваченную школу. Теперь его звали Алексеем Штурминым, шёл август сорок второго года, а впереди ждали допрос, трибунал и наказание за удар командира.

Он не знал, почему остался жив и зачем оказался здесь.

Пока было достаточно того, что тридцать человек не поднялись в четвёртую атаку.

Глава 2

На одном из участков Брянского фронта бойцы нашей части под командованием тов. Анашкина отбили у немцев укреплённую высоту. Противник отошёл, оставив на поле боя свыше 450 убитых и раненых солдат и офицеров.

От Советского Информбюро 29 июня 1942 года.

Три варианта

Разбирательство заняло двое суток.

Штурмина допрашивали по очереди особист, следователь военной прокуратуры и незнакомый майор с усталым лицом, который больше слушал, чем задавал вопросы. Потом привели Мишку Назарова, старшину роты и связного капитана Гапонова. Их показания в главном совпали: четвёртая атака готовилась, немецкие пулемёты подавлены не были, Гапонов ударил Штурмина пистолетом и навёл оружие ему в грудь.

Это спасло Алексея от расстрела, но не от наказания.

Военный трибунал признал, что капитан Гапонов, и майор Сивцов грубо нарушили порядок управления подразделением и допустили неоправданные потери. Их оставили под следствием и отправили в распоряжение особого отдела армии. Штурмина признали виновным в открытом отказе от выполнения приказа, нападении на командира