Ледяные волки - Александр Александрович Тамоников

Его взгляд остановился на женщине. Она уже сдвинула капюшон парки. Свет лампы падал на нее сверху, отчего скулы казались резче.

— Снег. Первое — медосмотр. Второе — все личное, любые бумаги с именами, всем сдать тебе. Начинай.

Ковалева кивнула. Она двигалась бесшумно, тратя на движение ровно столько сил, сколько требовалось. Подошла к Иванову. Без слов приподняла веко большим пальцем, посмотрела на зрачок. Взгляд скользнул по его лицу, шее, задержался на кистях рук.

— Старые травмы? Обморожения? — Голос у нее был низкий, без выражения.

— Поясница. Сорок первый год. Не беспокоит. Обморожений не было.

Она перешла к Волкову. Та же процедура. Вопросы, короткие ответы. Потом к Соколову. Радист снял очки, протер их краем гимнастерки. Его руки, пальцы, привыкшие к мелкой работе, были чистыми, без каких-либо следов.

Наконец она встала перед Петровым. Осмотрела его так же, как других. Отступила.

— Осмотр завершен. Состояние удовлетворительное.

Она открыла свой вещевой мешок, достала холщовый мешок. Иванов первым расстегнул шинель, достал из внутреннего кармана потрепанную солдатскую книжку, партбилет в кожаном переплете. Положил в мешок. Затем — два конверта с письмами.

Волков и Соколов сделали то же самое. Последним подошел Петров. Его удостоверение с грифом «Смерш» легло поверх других бумаг.

Ковалева затянула горловину мешка сыромятным ремнем. Достала из сумки сургучную палочку и коробок штормовых спичек. Шипение серы, короткая вспышка пламени, осветившая ее сосредоточенное лицо. Капля темного сургуча упала на узел. Она с силой вдавила в него печать с гербом из своего набора. Горячий сургуч застыл почти мгновенно.

Старшина Иванов шагнул к Петрову, протянул планшет с папкой. Петров раскрыл ее под лампой. Бумага хрустнула в тишине, нарушаемой только звуком редких капель, падающих с крыши.

— Слушайте приказ.

Он зачитал текст, не повышая голоса, но четко артикулируя каждый слог. Название операции, цель, координаты района. Права и полномочия, подписанные в Ставке. Ответственность, возложенная лично. Каждое слово будто падало в тишину тяжелым, неоспоримым грузом.

Поставил папку на ящик. Достал из кармана гимнастерки вощеный блокнот, обтянутый черной кожей, и короткий карандаш с колпачком из стреляной гильзы. Передал Ковалевой.

— Под подпись.

Ковалева поставила угловатый, резкий росчерк — К. Передала Соколову. Тот поправил очки, аккуратно вывел С. Иванов взял карандаш, нажимая так, что бумага едва не порвалась. Волков расписался последним, его подпись была быстрой, неразборчивой чертой.

Петров подписался последним, поставил дату: 14.08.43. Сложил лист, убрал в карман.

— Основание есть. Теперь — проверка экипировки и снаряжения по списку. Слушайте задачи.

Все четверо замерли, глядя на командира.

— Снег. Твое — снайперская винтовка Мосина с прицелом ПУ. И медикаменты из сумки. Проверяешь лично.

— Есть, — тихо отозвалась Ковалева.

— Медведь. Пулемет ДП-27. Инженерное имущество: тротил, детонаторы, шнур. На тебе.

— Понял, — кивнул Иванов.

— Тундра. Лыжи, крепления. Нарта-волокуша — проверь, она разборная. Ледоруб, щуп, компасы.

— Есть, — коротко ответил Волков.

— Вихрь. Рация «Север-бис», батареи БАС-60. Шифры «Зенит». Ничего не упустить.

— Так точно, — подтвердил Соколов.

— Я проверяю личное и групповое оружие, ракетницу, гранаты, список провианта. Все по описи. Работаем до получения результата. Вопросы есть?

Тишина. Никто не шелохнулся.

— Приступайте.

Только после этого, по отмашке командира, Ковалева открыла медицинскую сумку. Разложила содержимое на расстеленном куске чистого брезента. При тусклом свете ее пальцы в тех же тонких перчатках перебирали индивидуальные пакеты, проверяя целостность обертки, считая бинты, жгуты. Сульфидин в вощеных пакетиках, шприц-тюбики с обезболивающим. Она поднесла одну ампулу к свету, щурясь, чтобы разглядеть мелкий штамп срока годности. Все соответствовало списку. Упаковала обратно. Затем подошла к длинному деревянному ящику. Ножом вскрыла восковые пломбы. Сняла крышку. Стружка пахла смолой и свежей древесиной. Внутри лежала винтовка Мосина образца 1891/30, а рядом, в отдельном футляре, оптический прицел ПУ. Она, не снимая тонких шерстяных перчаток, подняла оружие. Отложила прицел в сторону. Отстегнула погонный ремень. Ее пальцы нашли знакомые выемки, и затворная группа разобралась в ее руках одним плавным движением. На боевых личинках и стебле затвора блестел жирный, желтоватый налет. Она достала из вещевого мешка маленькую жестяную баночку. Морозостойкий состав ВСЦ. Клочок чистой ветоши. Удалила старую смазку, тщательно протерла все детали. Новый состав лег тончайшим, почти невидимым слоем. Сборка заняла меньше минуты. Затвор ходил идеально — плавно, без малейшего заедания. Ковалева установила прицел, закрепила, проверяя люфт. Щелкнула установочным барабанчиком. Подняла винтовку, прикинула на плечо, бросила взгляд на импровизированную мишень — черный крест, нарисованный мелом на дальнем ящике. Света было мало, но ей хватило. Опустила винтовку, завернула в промасленный холст из ящика и уложила обратно в стружку.

Иванов тем временем вскрывал ящики с боеприпасами. Цинковые коробки с патронами 7.62х54 мм лязгали, когда он срывал крышки ножом. Он вынимал по одной обойме, осматривал каждый патрон. Его толстые пальцы переворачивали гильзу, искали зеленый налет коррозии, проверяли клеймо завода и год.

— Три цинки — тульские. — Его голос прокатился по ангару глухим гулом. — Сорок второй год. У них бывает дефект дульца. Надо каждый проверить.

Петров, разбирая на ящике пистолет ТТ, лишь кивнул, не отрываясь от работы:

— Проверишь. После остальных проверок.

Сам он вместе с Волковым уже вскрыл ящик с пистолетами-пулеметами. Три ППШ-41 с секторными магазинами и один более компактный ППС-43 для радиста. Петров проверял каждый ствол на просвет, заслоняя лампу телом, чтобы луч света проходил по нарезам. Чисто. Переводчик огня щелкал с четким, сухим звуком. Приемник магазина — без люфта. Разборка, чистка, смазка. Металл оружия был холодным от сырости, и перчатки защищали руки не только от грязи, но и от ледяного прикосновения железа. Он работал быстро, но без суеты, оставляя Волкову время на его часть задачи.

Волков, закончив со своим ППШ, перешел к лыжам. Пять пар широких армейских лыж с тросиковыми креплениями. Он брал каждую, поднимал на уровень глаз, смотрел на просвет, ища невидимые трещины. Потом примерял крепление на свой валенок, обернутый бахилой. Тросик должен был затягиваться туго, но не пережимать ногу. Ослабить — одним движением. Одну пару отложил в сторону — тросик слегка перетерся. Достал из ремонтного набора запасной, заменил за минуту. Затем собрал трехметровый ледовый щуп, закрутив сочленения до упора, проверил острие — не затупилось.

Он подошел к нарте-волокуше, стоявшей в тени под брезентом. Сдернул покрывало. Конструкция из темного дюраля: длинные полозья, рама, брезентовый полог на дугах.

— Конструкция разборная, — доложил он, не оборачиваясь. — В люк подлодки в сборе не пройдет. Нужна проверка и разборка.

— Проверь и разбери, — отозвался Петров, откладывая в сторону последний проверенный ППШ и открывая ящик с ракетницей СПШ. Он проверил механизм, осмотрел десять сигнальных ракет в