Коллекционер ошибок - Эмма Райц

Цокнув языком, она оторвала знак внимания, закинула его на верхнюю полку, быстро переобулась и направилась в сторону кухни за кружкой утреннего кофе.

Оттуда, к ее неудовольствию, вышел Илья. Одетый в классический костюм телохранителя и черное полупальто, он выглядел непривычно, и девушка замерла в коридоре, инстинктивно закусив нижнюю губу.

Шаман, заметив Полину, виновато улыбнулся, дернув уголком рта, и прошел мимо, собираясь спуститься на парковку и уехать за клиентом. Но почувствовал запах ее духов и зажмурился.

– Полин…

– Мне некогда, – она наконец-то очнулась и, тряхнув головой, забежала на кухню.

– Я приду на вечернюю тренировку.

– Мест нет!

– Я записан.

Полина уперлась лбом в дверцу кухонного шкафа и побежденно промямлила:

– Хорошо.

Шаман снова развернулся в сторону выхода и наткнулся на красноречиво вскинутую бровь Леры.

– Доброе утро… Валерия Владимировна…

– Привет, Илья.

Выдавив из себя туповатую улыбку, он обошел Леру и как можно быстрее скрылся за дверью.

– Полина, у вас с Архиповым конфликт?

– Здравствуйте… – Пуля постаралась быстро совладать с лицом и не выдать себя. – Н-нет… Все нормально.

– Тогда что?.. – Пики вопросительно смотрела на девушку, ожидая объяснений.

– Просто Илья часто приходит без предварительной записи… Поэтому я…

– Понятно, – Лера качнула головой, налила себе стакан воды и вернулась в кабинет.

Полина облегченно выдохнула, запрокинув голову назад и прикрыв глаза: «За что мне это?»

– Вон туда! Быстро! – Сатир, сгибаясь под тяжестью оружия, указал Кнуту на полуразрушенное двухэтажное здание. – Включи наушник! Я скажу, когда и в кого стрелять.

– Хорошо… – командир мысленно благодарил небеса за наличие в отряде опытного наемника, который взял на себя завершение задания. Самостоятельно соображать у него не было сил.

– Фенрир, ты – туда! На крышу.

– Понял, – кивнул Андрей, стирая пот с лица. На его плечах было почти восемьдесят килограммов груза, но жаловаться на дискомфорт он не хотел.

– Я буду… – Сатир быстро огляделся, прикидывая углы обзора. – Вон в том цоколе. Не тормози, четко выполняй все, что я скажу. Тогда есть шансы дня через два рухнуть в московские сугробы.

– С удовольствием.

Внедорожник «Феникса» сиротливо стоял посреди небольшой площади, наполовину заваленной обломками бетонных плит и деревянных перекладин. Три из четырех выездов были заблокированы. Сатир рассчитывал заманить в ловушку хотя бы два из трех «Ягуаров», чтобы лишить противника численного преимущества.

Самой рискованной была позиция Кнута. Но и его потеря приносила меньше всего проблем.

Константин каждой мышцей ощущал забытые после долгих лет спокойной работы нервные импульсы. Мозг работал активно, хоть и не так остро, как пятнадцать лет назад.

«Эх, Джокер. Знал бы ты, какая у меня тут намечается жаркая вечеринка… Прямо как ты любил. Жаль, не сможешь присоединиться…»

– Кнут, Фенрир, активировать невидимки, гости на пороге.

– Фенрир принял.

– Кнут принял.

– Что у вас там случилось? – голос Морока раздался в динамиках в кабинете Макса.

– Ничего хорошего, – буркнул Давыдов-старший. – Почти весь отряд уничтожен.

– Как Андрей?

– Живой. С ним Сатир. И пока еще Кнут.

– В смысле – пока еще?

– Сильно ранен, судя по датчику.

– Видимо, не так уж и сильно, если не ликвидирован…

– Оранжевый.

– Не переживай, Макс. Наличие живого Сатира – гарантия половины успеха. Уж в чем в чем, а в войне он шарит получше большинства солдат на планете.

– Очень на это надеюсь…

– И сына своего со счетов не списывай. Андрей, конечно, сорвиголова, но в таких ситуациях соображает шустро.

– Мне, знаешь, хватило его ныряния в Волгу…

– Тебе – да, а для него это было лишь началом пути.

– И ты туда же…

– Смирись, брат. Твой сын вырос среди наемников. Было бы наивно полагать, что он удовлетворится работой простого телохранителя. Вспомни, как он каждый раз облизывался при виде нового оружия и всяких технологичных военных приблуд. Как просился съездить вместе с нами на выставки. Рано или поздно он бы все равно ушел в наемники. И пусть лучше это будет «Феникс», а не какие-то левые головорезы…

– Тебе легко рассуждать. Вы все так невозмутимо реагируете. Но там не ваши дети под обстрелами. Не твой сын. Не дочь Леры.

– Макс… – Морок иронично вздохнул. – Уверен, у тебя еще будет повод подколоть и нас. Ты же видишь… Мой сын всерьез утверждает, что уйдет в военные хирурги. А Карина… Она же пушку в руках держит чаще, чем тушь для ресниц.

– Ага. И я бы на вашем месте не упускал момент переубедить их в необходимости втягиваться в это дерьмо. Не повторяйте моих ошибок.

– Возможно, ты и прав…

Глава 14

Метафоры войны

Выглянув на крышу, Андрей недовольно нахмурился: тут не было ничего, чем можно было бы замаскироваться от возможной второй волны дронов или всевидящего ока спутников. Становиться открытой мишенью желания не было.

– Сатир, это Фенрир. Я останусь на верхнем этаже. Крыша голая. Прием.

– Блин. Ладно. Выбери окно с максимальной обзорностью. Прием.

– Принял.

Быстро оглядевшись и оценив обстановку, Андрей подошел к угловому окну и с наслаждением скинул со спины тяжеленный пулемет, снятый с крыши внедорожника. Нужно было поскорее подготовить место для стрельбы. Фенрир закрутил на линзе прицела антибликовое стекло, запустил цифровое наведение, выложил из рюкзака пару запасных лент. Еще раз огляделся.

Вздохнув, установил «Сумрак» у соседнего окна. Это была его любимая винтовка, но в условиях городского боя толку от нее было мало, поэтому он нехотя выставил ее в качестве приманки, включив автономный режим стрельбы. Всего пять выстрелов, но и они давали те вожделенные решающие секунды для атаки с другого угла.

– Ладно, дружок. Будь паинькой, спаси мою задницу.

Отхлебнув воды из фляги, Андрей улегся за пулеметом в ожидании приказов Сатира.

«Московские сугробы, ага… Мальдивский песочек. Ледяной алкоголь. И сочная Лола. Ради такого комбо не грех надрать задницу шайке из НАТО!»

Жутко хотелось курить. Никотин сгладил бы мышечные спазмы. Пачка крепких сигарет оттягивала один из боковых карманов на бежевых маскировочных штанах. Андрей провел ладонью по ноге, вздохнул и снова сосредоточился на экране наведения.

Через минуту на площади показался первый