Разрушитель проклятий - Эмма Райц

Эмма Райц

Разрушитель проклятий

© Райц Э., 2025

Часть 1

Кататония

Глава 1

Смерть во спасение

Морок опасно покачнулся и уперся ладонью в стену, опустив растерянный взгляд на Леру.

– Денис? Ты меня слышишь?..

По его лицу и волосам текла ярко-алая кровь. Тонкие струйки соединялись под ухом и продолжали путь по щетине и шее.

– Я… – Его повело, и Лера под тяжестью мужского тела непременно упала бы, но позади Дениса вовремя возник подхвативший его Макс. Пики, всхлипывая, сползла по стене и уставилась на Андрея.

Его лицо было белее пачки офисной бумаги. Давыдов-младший продолжал стоять в той же позе и смотреть на лежавшую на полу Злату. Рыжая была еще жива, но под ней быстро расползалась вязкая лужа крови, а пробитое легкое не давало сделать вдох. Наконец Фенрир шагнул к своей поверженной девушке и еле слышно прошептал:

– Зачем?

Из сверкающих ярко-изумрудных глаз к вискам скользили слезы. Бледные губы Златы дернулись, будто она хотела ответить Андрею, но бунтарский взгляд внезапно потух, а изо рта потекла кровь.

– Что здесь… – уложив раненого Морока на пол, Макс вскочил и непонимающе посмотрел на присутствующих. – Кто стрелял? Почему твоя… Господи…

Фенрира словно подкосило. Упав на колени прямо в алую лужу, он несколько секунд дрожащими пальцами перебирал блестящие медные пружинки локонов Златы, потом коснулся ее приоткрытых губ и, издав утробный, полный дикой боли стон, опустил ее тонкие веки. Уткнувшись лбом в неподвижную грудь рыжей, Андрей судорожно втянул ртом воздух, но его солнечное сплетение будто под завязку забили осколками стекла, а сердце подвергли шоковой заморозке, лишив малейшего шанса шевельнуться. Он беспомощно сминал в кулаке край ее футболки, все сильнее пачкаясь в крови и отчаянно покачиваясь. В нос бил пьянящий запах сладковатой туалетной воды, а нежная кожа под пальцами была обнадеживающе теплой, но оставалась лишь безжизненным миражом.

– …Моцарт сам требовал, чтобы я приехал! Чего за… Ого… – хриплый голос Черномора оборвался, когда он стремительной походкой шагнул в кабинет и замер при виде странной сцены.

– Что случилось? – Сатир, забыв о своей манере обличать в сарказм все вокруг, тоже завис.

Позади мужчин быстро увеличивалась толпа «фениксов», услышавших выстрелы.

– Денис! – Лера очнулась и, глотая слезы, метнулась к Мороку. – Пожалуйста, нет… – дрожащими ладонями она водила по его лицу, не понимая, как все так стремительно случилось. – В госпиталь… Нужно срочно отвезти его! Нет!!! Вертолет! Максим! Слышишь?!

Но Давыдов-старший в это мгновение постепенно осознавал цепь событий и оторопело смотрел на сына, не слыша никого вокруг.

– Так вы ее все-таки того?.. – Матвей растерянно провел ладонью по шее. – Или что… Кто-нибудь, объясните.

– Козявка, – пробормотал Морок. – Что-то мне… нехорошо… Она в меня выстре… – серо-синие глаза закатились.

– Денис!!! Нет!!!

– Вертолет готов. Херли вы тут топчетесь?! Ну-ка разошлись, гоблины, мать вашу! – грозно рыча, Ларионов пробрался в кабинет. – Хорош тупить! Каждая минута на счету! Быстро-быстро!!! – он пихнул в спины Черномора, Сатира и еще парочку парней. – Взяли и вперед!

– Денис… Не надо… Только не ты… – Лера, скинув с ног шпильки, аккуратно придерживала его голову на пути к лифту. – Не смей… Не смей меня бросать!!!

– Лерыч, не ори, – процедил Костя. – Рана по касательной.

– Откуда ты знаешь?!

– Иначе бы черепушку к херам разнесло, – кивнул Григорьев. – У него сосуды задеты. Мясцо. Ну, может, треснуло малость. Не мертвый он.

– Заткнулись все! – рявкнул О`дин.

Поднявшись на крышу, они торопливо двинулись в сторону вертолета.

– Я с ним… – Лера уже занесла босую ногу, но Черномор поймал ее за локоть:

– Нет. Нас ждут.

– Плевать!!!

– Лера, в себя приди!!! – Он дернул ее вниз. – Тебе проблем мало?! Федотов их с легкостью добавит!

– Я не могу… Я…

– Я полечу. – Сатир забрался внутрь. – Буду держать вас в курсе. Катитесь в Министерство.

– Нормально все с ним будет. Поехали.

Черный вертолет легко оттолкнулся от крыши и невесомой пушинкой взмыл в небо. Волосы Леры разметались от мощных потоков воздуха. Не отрывая взгляда от стальной птицы, она глотала слезы, ощущая, как на обеих ладонях, стягивая кожу, засыхает кровь Морока.

– Сынок, – Макс присел рядом с Андреем и приобнял за плечи. – Как так вышло?

– Она пришла отомстить, – мертвым голосом ответил Фенрир. – Она дочь Падре… И я думал, что переломил ее ненависть. Но я ошибся…

Давыдова-старшего разрывали на части желание узнать историю целиком и отцовское сочувствие к сыну, сделавшему ужасный, но правильный выбор. Решив, что первое ждет, он убрал пистолет Андрея подальше и помог ему сесть, а сам накрыл тело Златы принесенным кем-то из парней большим черным пакетом.

– Ты сильно любил ее?

Фенрир горько скривился и молча достал из кармана джинсов кольцо. Макс узнал украшение матери, и его передернуло от осознания масштаба беды.

– Даже так…

Запрокинув голову, Андрей бессмысленно уставился в потолок, но откуда-то из мутных полузабытых мыслей вдруг всплыли слова Леры, ставшие для него пророчеством. Или проклятием.

«Ты разучишься дышать, улыбаться и спокойно спать по ночам. Ты почувствуешь себя живым лишь наполовину. Ты будешь каждый день искать ее в толпе. Тебе всюду будет мерещиться ее голос, запах, силуэт. И вся твоя жизнь превратится в нескончаемую пытку воспоминаниями, обрывками снов и ненавистью к себе за то, что ты жив, а она – нет…»

– Теперь я настоящий «феникс»?

– Что? – Макс заметил входящий звонок и с сомнением сбросил его.

– Вы же все прокляты в своем одиночестве. Теперь и я?

– Что за глупости? Мы не прокляты.

Морщась от боли в плече, трясущимися руками Фенрир достал пачку сигарет, кое-как выудил одну, выронив за ней еще парочку, потом долго сражался с зажигалкой. Давыдов-старший хотел было сказать, что в аудитории сработает пожарная сигнализация, но потом смиренно махнул рукой и выключил датчики. Комната наполнялась тошнотворным коктейлем из запахов крови, гари и табака, но ни отец, ни сын даже не поморщились.

К потолку, плавно извиваясь, поднимался белесый дым. Андрей рассматривал его, не замечая, как по щекам потекли слезы. Джинсы на коленях задубели, и он бессмысленно ковырял их коротким ногтем.

– Я сказал ей «люблю тебя», а через десять минут застрелил.

– Андрей… Она же, получается, предала тебя. Или еще хуже – использовала. Возможно, ваши чувства вообще не были взаимны… – Макс с трудом подбирал слова поддержки, а сказанное в итоге казалось ему