Разрушитель проклятий - Эмма Райц

казался Лере огромным, источавшим опасную силу… Да и не выглядел он на сорок семь. Пики всмотрелась в его черты: мелкие морщинки в уголках глаз, одна поглубже на переносице. Борода скрывала нижнюю часть лица, но прибавляла ему не возраст, как большинству мужчин, а настоящую, диковатую грозность.

«Чертов неубиваемый язычник…» – Лера горько усмехнулась и наконец-то позволила себе прикоснуться к Денису: провела кончиками пальцев по его ладони, подняла руку к лицу и дотронулась до скулы, высокого лба, здорового виска.

На глаза навернулись слезы, и Пики часто заморгала, запрокинув голову. Она ошиблась, перенервничала, до смерти устала. Жутко перепугана и переполнена чувством вины. Но в мыслях против воли мелькали все более смелые догадки. Поведение Дениса в последние полгода: его слова, их ругань, встречи за ужинами… На Леру хлынул водопад ярких воспоминаний. Серьги, подаренные Мороком в спешке. Его возвращение к ней после тонны выслушанных колкостей. Их нечаянный сон на диване. То, с какой болью и злостью он орал на нее на кухне «Феникса» в канун Нового года. То, как через неделю уютно простил. Как нервно допрашивал о букете черных роз.

– Вот я дура… – Пики поморщилась. Она так слепо «укутывалась» в смиренное одиночество, так уперто взращивала в себе чувство всепоглощающей личной трагедии… – А ты просто шел рядом, и, наверное, я жутко тебя бесила. Но ты продолжал идти и раз за разом пытался вправить мне мозги. И ненавидел мой сарказм. И все равно шел…

Лицо Морока окончательно расплылось, и Лера с дикой злостью на саму себя грубо размазывала слезы на щеках, пока не всхлипнула, жалостливо заскулив:

– Прости…

Что-то с грохотом рассыпалось внутри нее. Она резво, насколько могла, забралась на высокую койку и легла с самого края, виновато уткнувшись носом в ключицу Дениса. И теперь Леру вдруг окутало ледяное чувство страха: он очнется, узнает правду и навсегда отвернется. Слезы сожаления с новой силой потекли из уставших покрасневших глаз. Лера шмыгнула носом, плотнее прижалась к сильному телу спящего Морока и еле слышно прошептала:

– Я все испортила… Натворила дел. Ошиблась так сильно, как не ошибалась никогда. И все вокруг проклинают меня. Денис, я такая дура… И когда ты все узнаешь… – Пики несмело опустила холодную ладонь на его грудь, скрытую больничной пижамой. – Ты тоже будешь проклинать. Но я так безумно устала… Я больше не могу. У меня нет сил грести дальше. Нет сил оправдываться… У меня даже уснуть больше нет сил. Я по полночи смотрю в потолок… Я выжжена, как горстка пепла. Дунешь – и нет меня… Я устала нести все это одна. И уже не помню момент, когда мои силы закончились. И даже не заметила, что ты давно протягивал мне руку…

– А говоришь, нет сил оправдываться, – прямо над ее макушкой еле слышно прошелестел невнятный шепот.

Лера вздрогнула и резко села:

– Я думала, ты спишь.

Морок по очереди с трудом разлепил веки, ощущая неприятную сухость в глазах:

– Так я и спал. Но ты тут скачешь, как горная коза.

Пики прыснула сквозь слезы и зажала рот ладонями:

– Господи, ты живой. Я бы умерла, если бы ты…

– С трудом верится, – хмыкнул Денис, оглядываясь в поисках воды.

– Правда! – Лера подалась вперед и обхватила его лицо пальцами.

Они оба замерли, глядя друг на друга. Ярко-голубые глаза и темно-синие с золотистым пятнышком. Ресницы Леры дрожали, слипшиеся от слез в тонкие иголочки. Морок свел брови и напряг челюсти, насколько позволяли плененные анестезией мышцы. Наконец Пики не выдержала и, прикрыв глаза, прижалась ко лбу Дениса своим.

– Ты простишь меня?

– Снова? – Он шумно втянул носом воздух и почувствовал мягкий запах кожи Леры.

– Мне очень нужно…

– И на что ты готова ради этого?

– Страшно признаться… Но уже на все.

Морок запустил свободную от проводов руку в волосы Леры и поймал ее нижнюю губу своими сухими губами. Просто прикоснулся, убеждая себя, что это точно она, а не галлюцинация. Пики не отстранилась. Наоборот, струна нервозности в ней словно лопнула, заставив расслабить мышцы.

– Денис.

– Заткнись.

Но Лера упрямо качнула головой:

– Мне страшно.

Морок еще плотнее сжал ее губу, но потом смирился и уточнил:

– Страшно?

– И неловко. Если мы сделаем этот шаг. Дороги назад не будет…

– Если ты переживаешь из-за этого…

Пики отстранилась и нервно сцепила пальцы:

– А мы не выглядим, как отчаявшиеся воскресить себя идиоты? После всего пережитого сошлись на старости лет, чтобы просто не шататься в одиночестве каждому у себя дома?

Уголки рта Морока раздраженно дернулись:

– А тебе не все ли равно, как мы выглядим? И кто там что о нас подумает. Я прошел такой блядский жизненный путь, что первый, кто решит прокомментировать мой выбор, лишится зубов.

– Да, наверное… – Лера смущенно закусила губу и попыталась улыбнуться.

– И при чем тут старость? Ты на себя в зеркало давно смотрела?

– Мне кажется, я за эти сутки постарела лет на десять.

– Отоспишься и помолодеешь обратно. – Морок протянул ей свою большую сильную ладонь. – Ну так что?

Лера положила его руку себе на колени и, всматриваясь в линии судьбы, не решалась ответить и поднять взгляд на Дениса. Разум подсказывал, что пора отпустить старые эмоции и снять броню, но мысль о том, что она посмеет подпустить к себе другого мужчину, предав память Сокола, нестерпимо жгла затылок.

Морок скользил взглядом по Лере и усиленно гасил внутреннее раздражение, понимая, что нельзя до бесконечности давить на уже почти и так сломленную женщину. Он не хотел заводить разговор о прошлом, но все к этому и шло.

– Я не питаю никаких иллюзий, Лера. И не стремлюсь занять чье-то место или поместить тебя туда, где всегда будет занято. Я знаю, что любовь всей твоей жизни…

Но Пики зажала его рот ладонью и, зажмурившись, отчаянно затрясла головой.

– Не надо. Дай мне просто несколько дней, чтобы привыкнуть к этой мысли. Распробовать это чувство. Не спугни его.

Морок облегченно выдохнул и слабо улыбнулся:

– Иди сюда, козявка.

Лера послушно опустилась на койку рядом с ним и прижалась щекой к его груди, с наслаждением вслушиваясь в ритм уверенно бьющегося сердца.

– Обещай, что попробуешь простить меня за ошибку, когда узнаешь всю правду о… о той рыжей девушке.

– Лер.

– Что?

Денис обнял ее покрепче и, зарывшись пальцами в прохладные шелковистые волосы, медленно вздохнул. Лера выглядела настолько уничтоженной своим чувством вины, что, стоит ему легонько щелкнуть ее по носу, как она непременно раскрошится на мелкие осколки. А этого Морок хотел для нее меньше всего на свете. Они оба за свою