Разрушитель проклятий - Эмма Райц

– Ничего. Не хочу о ней говорить. Слишком зол.

– Почему? Она же не виновата, что ее похитили.

– Да при чем тут…

– А что тогда?

Макс снова засопел, недовольно морщась:

– Она не посчитала нужным поведать мне историю твоей… подруги.

Фенрир в ответ виновато пожал плечами:

– Ну… Да, наверное, мы должны были сразу сказать. Но Лера опасалась вашего с Денисом гнева. И, кажется, она пошла у меня на поводу. Или у моего воспаленного чувства справедливости. Не злись на нее.

– Как?! Как мне не злиться? Знаешь, что предположил Моцарт?

– Что?

– Что Злата связана с сегодняшним захватчиком.

Андрей от удивления закашлялся и наконец-то сел, опустив голые ступни на прохладный пол.

– Это чушь. Она была одиночка. Ее саму ввели в заблуждение подложными данными.

Макс раздраженно дернул плечом:

– Объясни мне, как вы все поверили в этот бред?

– Да почему же бред?

– Не слишком ли классно все сходится? Девочка, которая ищет ответы на свои вопросы. Левые хакеры, которые не знают о ее существовании, но так вовремя и удобно подделывают документы о причине смерти именно ее отца. Старые, никому не интересные файлы об одном из сотен теневых заданий. Вот это бинго! Фантастическое совпадение, не находишь?!

От громкого голоса отца у Фенрира перед глазами начали расплываться цветные круги. Затылок с новой силой окутал жар. А плечо уже буквально отваливалось от тупой ноющей боли.

– Не знаю… И Злата мертва, и Зигзаг этот… Какая теперь разница?

– Какая разница?! Огромная!

– Пап, не ори…

Давыдов-старший осекся, заметив покрасневшие белки глаз Андрея и вздувшиеся от напряжения вены на шее.

– Что с тобой?

– Болею…

– Так. Ладно, поехали домой. Ко мне. Поживем вместе, пока ты не оклемаешься.

– Да я в норме…

– Пять минут назад ты хотел сдохнуть. Собирайся.

Проиграв бой головной боли, Фенрир коекак сунул ноги в кроссовки и, опасно покачнувшись, встал.

– А что с телом Златы?

– Уже увезли.

– Куда?

– К Лешему.

Андрей нервно сглотнул:

– А нельзя было ее как-то…

– Ее есть кому хоронить?

– Нет…

– А мать? Родственники?

– Никого, – Фенрир качнул головой. – По крайней мере, по ее рассказам мать бросила Злату на отца, когда ей было всего три месяца, и исчезла. Растила ее преимущественно тетка, которая умерла пару лет назад. А правда это или нет…

– А как же Падре? Ты снова не видишь несостыковок? Зачем мстить за отца, которого в ее жизни почти и не было?

– В детствето он был. Навещал. Денег подкидывал… Я не знаю, пап. Я четко слышал, как Злата произнесла фразу «за отца» перед выстрелом. Выяснить истинные мотивы убитой мной девушки мы все равно уже не сможем.

Давыдов-старший, задумчиво покусывая губы, кивнул. Сын и отец, глядя себе под ноги, прошли по безлюдным коридорам офиса, спустились на парковку и, усевшись в темносиний «БМВ» Макса, синхронно закурили.

Глава 3

Кругом виновата

Войдя в холл военного госпиталя, Лера отправила сумку на ленту сканера, выложила из кармана смартфон и медленно прошла сквозь рамку металлоискателя.

– Ваш код.

– Э… – по привычке вскинув запястье, Лера замялась. – Сейчас…

Под удивленным взглядом дежурного она неловко развязала бинт на правой руке, поморщилась при виде обработанных Мороком порезов и протянула татуировку к сканеру.

– К кому направляетесь?

– К Морозову Денису Александровичу.

– Время посещения пациентов с двенадцати до семнадцати часов.

– Я знаю. Пожалуйста, пустите. Мне очень нужно.

– Вы супруга?

Этот простой вопрос заставил Леру на мгновение мысленно вернуться на третий этаж завода. В нос явственно ударила смесь запахов бетона, пороха и прижимавшего ее к себе Дениса.

– Ку-ку.

– Э… Я… Гражданская. Мы не расписаны.

– Тогда только по разрешению главврача, – дежурный поджал губы и демонстративно скрестил руки на груди.

Лера беспомощно зажмурилась и с мольбой подняла покрасневшие глаза на сурового мужчину:

– Я вас очень прошу…

– Вы какая-то особенная? Есть четкие правила посещения.

– Он чуть не умер сегодня…

– Дамочка, это госпиталь. Тут каждый второй чуть не умирает.

Сжав ладони в кулаки, Пики скрежетнула зубами и уже хотела было остро ответить на «дамочку», но из коридора раздался голос заведующего хирургическим отделением:

– Валерия Владимировна? Вы чего тут? Всех ваших зашили, спят давно.

– Сергей Алексеевич… – ощутив прилив надежды, Лера из последних сил улыбнулась. – А Денис?..

Хирург щелкнул по сканеру своим пропуском и, подмигнув дежурному, увел Леру вглубь здания:

– Вы бы сразу позвонили, я уже уходить собирался.

– Я не догадалась…

– А с лицом что? Вас тоже задело? Кто рану обработал? А руки? – Сергей Алексеевич поотечески встревоженно поглядывал на нее.

– Это все мелочи, честно…

– Нет уж. Заходите, – буквально втолкнув Леру в смотровую, он безапелляционно указал на кресло, включил яркую лампу и натянул синие перчатки.

– Там ничего серьезного…

– Цыц. – Мужчина аккуратно повернул ее лицо за подбородок и обработал щеку спиртовой салфеткой. – Дел на пять минут. Кто герметик накладывал?

– Морозов, – поморщилась Лера.

– Сразу видно руку мастера. А это что?

– Это стяжка. Честно. Я бы сама не стала… – Но по истерзанному за день сознанию тут же ударило воспоминание о постыдной слабости, когда она сдуру наглоталась таблеток через месяц после похорон Сокола.

– Тоже Морозов?

Лера встрепенулась:

– Что тоже?

– Обработал.

– Да… – И снова вспышка из прошлого: осознав свою глупость, она тогда позвонила именно Мороку. Скорая, он, бледный и злой, нервно сжимавший на руках сонную Карину, испуганно спрашивающую, что с мамой и почему в доме дяди в синей одежде.

Пики с трудом вернула себя в реальность и сосредоточенно следила, как хирург, обильно мазнув порезы йодом, заменил старые, задубевшие от крови Дениса бинты на новые.

– Теперь можете идти.

– А где он?

– В реанимации. Скажете дежурной медсестре, что я разрешил.

– Хорошо… Спасибо вам огромное.

Войдя в палату, Лера сначала облегченно выдохнула: из трех коек, окруженных кучей датчиков и проводов, занята была всего одна. Но тут же ком, словно прилипчивый репейник, застрял в горле, впившись колючками в голосовые связки. Сердце в груди гулко шарахалось, стиснутое ребрами, как в тюремной камере.

Денис лежал с закрытыми глазами и еле заметно дышал. Волосы вокруг шва были сбриты, и по черепу тянулась полоса полупрозрачного хирургического пластыря. Часть лица, над которой была рана, казалась припухшей.

Пики уперлась спиной в дверь и с трудом сделала вдох. Руки снова затряслись, а ноги ослабли. Неловко разувшись, она бесшумно побрела к койке, не сводя глаз с неподвижного Морока. Даже в таком виде он