Заклятие страхом - Борис Саркисов

его мальчик, — я из своего чума не раз ходил туда тайком ночами и при свете фонаря искал клад. Холм этот куда более высокий и крутой, чем наш, и много там мшистых валунов и каменных обломков, подернутых сверху слоем дерна. Мох так и хлюпал под ногами, как мокрая губка. Но больше меня удивило другое — лес там кишел птицами. Они распевали на деревьях, шелестели в листве, резвились в папортниковых зарослях. Это мне показалось очень странным. В общей сложности я потратил три года кропотливого труда: облазил все подходы к развалинам, овраги и разломы в них, сдвигал огромные валуны и орудовал ломом и лопатой. Попадались различные предметы быта, но до клада так и не докопался. Могу предположить, что этот богатей был куда хитрее, чем я о нем думал, и теперь, чтобы найти тайник, потребуется перепахать немало земли. Впрочем, бывший хозяин усадьбы должен был как-то обозначить это место, чтобы, при случае, вернуться и по оставленным ориентирам обнаружить свое богатство.

Выслушав рассказ, Денис спросил:

— Ты хочешь пригласить меня к новым раскопкам на графских развалинах?

— Почему бы снова не попытать счастья? Представляешь, мы за одну ночь можем стать богачами. Если согласен, то надо подготовить себя к ночной вылазке. Возьмем с собой фонарь, лопаты, а для пущей безопасности прихватим Маугли. Пойдешь?

— С тобой хоть на край света, — не задумываясь, откликнулся Денис.

Ночь была свежей, и мальчик еще плотнее прижался к Эдварду, пытаясь согреться. Они еще долго лежали, расслабившись, шепотом обсуждали предстоящий поход за сокровищами, и только под утро уснули крепким праведным сном.

Первым проснулся Денис, когда солнце робко пробивалось в хижину. Разбудил его невнятный крик Эдварда. Он потряс его за плечо.

— Что с тобой происходит? — спросил мальчик, когда тот проснулся.

— Где я? — Эдвард спросонья выпучил глаза.

— В нашей хижине. Скажи, что с тобой: ты весь бледен и растерян. — Страшный сон меня посетил, — пробормотал Эдвард и стал вспоминать подробности ночного видения. — Нечто огромное и аморфное, покрытое звездной пеленой, преследовало меня в мрачном лесу. Я бросился бежать. Когда меня стали покидать силы, я споткнулся о какую-то корягу, упал, стал корчиться по земле. И тут почувствовал, как это нечто, словно саван в ночи, окутывает и сковывает меня. “Кто ты?” — опутанный оковами, испуганно спросил я. “Отныне я твой вечный спутник, — услышал раскатисто-громовой голос. — Я пришел за тобой, чтобы увести тебя в страну восковых идолов, туда, откуда не возвращаются”. “Но я не готов следовать за тобой, — буквально взмолился я. — Мне еще предстоит познать радости земной жизни”. “Я выполняю приказ свыше”, — откровенно признался призрак. И я вдруг почувствовал, как призрачная пелена все больше и больше поглощает меня, и я, дико крича, стал сопротивляться…

— И своим криком разбудил меня?

— Извини, так получилось.

Денис усмехнулся:

— Но это всего лишь сон, не более того.

— И я так думаю, — согласился Эдвард. — Я вернулся из сновидения в реальный мир, и у нас с тобой все будет как прежде. А раз так, то поди-ка и проверь, как поживают наши удочки на берегу — не мечутся ли на их крючках аппетитные рыбешки?

Денис выбрался их хижины, сбежал по склону к реке и зашагал к камышам.

Эдвард еще какое-то время лежал, пытаясь проникнуть в тайный смысл сна. Он видел в нем какое-то знамение. Но какое именно? И почему его поглотила звездная пелена и поволокла неведомо куда? Но возвращаться в сон он не хотел, поэтому не решался закрывать веки.

Яростный лай оторвал его от навязчивых мыслей. Он насторожился. Такое мятежное поведение Маугли обычно приберегал для чужих. Значит незнакомец бродит рядом с хижиной. Мысль эта заставила его схватить попавшееся под руку полено, как оружие самообороны, и он выскочил наружу. Маугли, встав на дыбы и оскалив зубы, продолжал бойко надрываться — поводок до предела натянулся, словно тетива, лишая его оперативного простора. Эдвард впился пальцами в его загривок.

— Ну, полно, дружище, — успокаивал он собаку. — Сейчас мы проверим, кто к нам нагрянул.

Маугли напряг лапы, вздохнул.

Обойдя хижину, Эдвард к своему великому удивлению встретил оцепеневшую от страха Милену.

— Вы?

— Я с трудом отыскала вашу хижину, — сказала она, приходя в себя и глядя на лесное жилище, которое сплошь обволакивали хвойные лапники. — Вижу, что вы здесь с надежной охраной.

— Как видите, — улыбнулся Эдвард, продолжая держать Маугли за загривок. — Это Денис постарался. Он долго приручал собаку: резвился с ней, кормил рыбешкой, заставлял приносить брошенные в кусты предметы. Но главное — он хорошо изучил ее повадки.

Они вместе обошли хижину. Эдвард распахнул перед ней брезентовый полог. Она, наклонившись, заглянула внутрь.

— У вас тут довольно уютно. Только почему-то я не вижу Дениса.

Маугли продолжал скулить. Эдвард погладил его по мохнатой спине, и пес, вздохнув, умолк и прильнул к ногам своего хозяина.

Эдвард увлек Милену к краю холма и кивнул в сторону камышовых зарослей. Она с умилением принялась наблюдать за сыном: откинув со лба мокрые волосы и наслаждаясь струйками воды, сбегающими по коже, тот стоял в плавках по колено в реке с удочкой в руке.

— Теперь я понимаю, почему он привязался к вам, — не скрывая восторга, произнесла она. — Он с вами здесь словно на курорте.

Она сделала глубокий вздох, оглядев окрестность. Утренний воздух был обольстительно прохладен, свеж и, как всегда в эти ранние июльские дни, напоен благоуханным ароматом. На небе, чистом и ослепительно прозрачном, ни облачка. Темно-зеленые деревья и кустарники, фиолетовые и ядовито-желтые цветы так и рябили в глазах. С обрыва, откуда сбегала по склону тропа, берег, видимый на большом расстоянии, казался совершенно безлюдным, если не считать двух-трех отдаленных фигур, видимо тоже рыболовов или ранних купальщиков.

— Вчера я уговаривал Дениса вернуться домой, — словно оправдываясь, сказал Эдвард. — Но он наотрез отказался, заявив, что мама поймет его и не будет ругаться.

— Прямо так и сказал?

— Да.

— Вся причина в нежелании видеть Феликса, — с горечью в голосе призналась она. — Его присутствие в нашем доме всегда сильно угнетает Дениса, бросает его в неминуемую ярость.

— И знаете почему?

— Любопытно бы услышать это от вас.

— Он, думаю, никогда не смирится с нелепой потерей отца, потому что виновником его гибели считает именно Феликса. Поэтому мальчик испытывает гнев, унижение и обиду, когда застает его в своем доме. И, конечно, он ревнует вас к Феликсу. Вчера отсюда, где мы с вами находимся, я наблюдал такую картину: Денис стоял на берегу с фотографией отца и, глядя на Меренку, слезы так и