Заклятие страхом - Борис Саркисов

19

Примостившись на поваленной сосне, они наблюдали, как вздыбившиеся языки пламени, поглощая сучья, полыхали во мраке, и искры, словно рой светлячков, порхали и гасли в лесном сумраке. На вертелах, нависших над раскаленными углями, румянилась рыба.

На темном, точно окутанном бархатом, небе хрусталиками мерцали звезды. Свет луны, струясь меж деревьев, испестрил серебром черный лес. Где-то внизу, за склоном, в долине реки, дятлы старательно отстукивали дробь. Слабый ветерок приносил оттуда дыхание сырой мглы.

— Это твоя первая ночь в лесу? — спросил Эдвард.

— Первая, — сдержанно кивнул Денис.

— Не страшно?

— Не… Ты ведь рядом.

Когда мгла опускается на землю, совсем иным предстает взору лес — таинственно-задумчивый, волшебно непредсказуемый. Все в нем по-другому: каждый шорох настораживает, деревья тайно перешептываются, небо звездным шатром нависает над головой, все предметы под луной отбрасывают острые, почти скульптурные тени. А тут еще полыхающий костер…

— Почему ты наотрез отказался этим вечером идти домой? — Эдвард бросил на юного друга добродушный взгляд. — Мама наверняка сейчас беспокоится.

— Не беспокоится. Когда Феликс у нас дома, она забывает о моем существовании.

— К сожалению, что-то изменить не в моих силах, — удрученно вздохнул Эдвард и развел руками. — Феликс и мне поперек дороги встал. Не сомневаюсь, что это он пустил слухи, мол, это я прикончил отца Романа.

Эдвард подсел поближе к огню и глубоко задумался.

По чьей-то злой воле он втянут в водоворот слухов и домыслов, выведших его на тропу испытаний. Словно назойливое комарье, сплетни жалили его. Они унижали, тяготили, побуждали скрываться от злобных взглядов. Эти чувства он сполна испытал, будучи накануне в продовольственном магазине. Какой-то тучный мужик чуть не набросился на него с кулаками. “Эй, псих, — горланил тот, — не думай, что убийство тебе сойдет с рук!” Стоящая рядом пожилая матрена, в чьих глазах сверкнул гнев, размахивала авоськой и вторила ему: “У-у, кровавый злодей! Такие, как ты, обременяют нашу землю своим присутствием!”

— Феликса непременно Бог покарает, — заключил он вслух свои размышления.

— Но когда? пожал плечами мальчик. — Он не первый день отправляет мою жизнь, да и тебе не сладко от встречи с этим извергом.

— Ты прав, — поддакнул Эдвард. — Он почти добился своего — я снова безработный.

— Нет заказов?

— Уже пятый день. Люди сторонятся меня, как прокаженного. И все потому, что Феликс дурными слухами заполонил поселок. Придется закрывать мастерскую.

— Может быть все обойдется?

— Почему ты так думаешь?

Денис улыбнулся.

— Потому что мы по-прежнему будем ходить к своей хижине и нашей дружбе не будет конца.

От угольков шел жар и лился мерцающий свет, освещая две неподвижные фигуры.

Поднявшись, Эдвард взял один из вертелов, попробовал поджаренную рыбу и отметил ее отменный вкус. Его примеру последовал Денис. Потом мальчик поманил к себе Маугли, привлек к своей груди и крепко обнял его за шею. Трудно передать чувства, переполнявшие его в эту минуту: пес ел из его рук, скуля и радостно виляя хвостом.

— Кстати, ты забросил удочки на ночь? — спохватившись, спросил Эдвард.

— Да, с утра проверю.

— Это хорошо: рыба лучше всего ловится утором. У нас может получиться неплохой завтрак.

При свете костра глаза Дениса сверкали. Огонь сиял матовым блеском на волосах и рисовал тенями линии его сгорбившейся фигуры. Он вдохнул ночной воздух, почувствовав, как он обволакивает покоем.

— Как все-таки блаженно хорошо, — заметил он. — Так и хочется жить да жить.

— Да, мой юный друг, — многозначительно произнес Эдвард. — С первым глотком воздуха человек хочет жить в этом чудесном мире, который нам щедро подарил Бог, и как жаль, что находятся люди, которые мешают этому.

— Ты уверен, что именно Всевышний подарил нам этот чудесный мир?

Эдвард закинул голову к небу. Оттуда, с прогалин редких облаков, на них пристально глазели мерцающие звезды.

— Погляди на небо. Там миллионы миров — непроницаемых, загадочных. А внизу, на нашей земле, скрываются тысячи вещей, природу которых еще не до конца познали люди. Между небосводом и нами не может быть пустоты, она тоже заполнена божественными тайнами, и он, наш Творец, предлагает нам проникнуть в них.

Денис озадаченно обвел глазами мириады звезд, прислушался к окрестным звукам: потрескивали дрова, стрекотали цикады, и мягкий всплеск Меренки доносился до слуха. Потом умиленно посмотрел на собаку. Вытянув вперед лапы и положив на них морду, Маугли лежал тихо и умиротворенно. Сквозь щелочки блестящих глаз пес смотрел на пламя. Тепло, исходящее от костра, распушило его шерсть.

— Жаль, что находятся люди, которые для показухи только и делают вид, что поклоняются Богу, следуют его заповедям, даже для приличия посещают храмы и там исповедуются и свечки зажигают. — Знаю, кого ты имеешь в виду, — сдержанно кивнул Эдвард. — Феликс относится к числу тех, кто обращает добро во зло, свет во тьму, безумие в преступление.

— Эд, а что ты думаешь обо мне?

— Ты достался мне потому, что я очень просил у Бога послать мне верного друга, — улыбнулся Эдвард и поднялся. — Не пора ли нам спрятаться в своей берлоге и немного подремать? Сон приносит больше пользы, чем наша болтовня.

Далеко за полночь они улеглись на циновки, накинутые на мягкую подстилку, накрылись байковыми одеялами.

Какое-то время они лежали рядышком, прислушиваясь к лесным звукам, проникающим в хижину — к голосам птиц и сверчков, к тихому скрипу деревьев и шелесту листвы.

Эдвард ударился в воспоминания.

— Как-то мальчишкой лежал я в ночи в своем чуме, и вдруг в мое жилище заглянул какой-то зверь со светящими глазами…

— Не надо об этом, — Денис в тревожной задумчивости прижал ладонь ко рту Эдварда и прильнул к нему. — У меня без того мороз по коже…

— Боишься? — засмеялся Эдвард. — А я ведь хотел предложить тебе ночную вылазку на соседний холм.

— На прогулку?

— Не совсем. И не сейчас.

— И что мы там будем делать?

И Эдвард увлек мальчика любопытным рассказом.

Когда-то там, на близлежащем холме, в его верхней части, располагалась усадьба одного богатея. Жил он припеваючи, имел огромное состояние, многочисленную прислугу. Когда Советская власть стала преследовать всех зажиточных и конфисковывать их имущество, этот толстосум, боясь быть арестованным и казненным, бежал за границу и, по слухам, часть своего богатства припрятал в подвале, надеясь, что коммунистическая зараза ненадолго воцарилась в стране. С тех пор особняк обветшал, пришел в полный упадок, и люди окрестили эту местность графскими развалинами.

— Гонимый страстным любопытством, — продолжал свой рассказ Эдвард, видя, с каким неослабным интересом слушает