Заклятие страхом - Борис Саркисов

на соседней улице. Если Генрих уже сделал снимки, то они сейчас были бы очень кстати. Суздальцев внимательно изучил обе стороны дороги, но других свежих следов не обнаружил. Еще некоторое время, сосредоточившись, он рассматривал отпечатки шин и следы от обуви, потом вернулся к Стефаниде Евсеевне.

— Вы правильно поступили, что вызвали меня, — поблагодарил он ее. — Очень возможно, что это автобус Феликса.

Александр Захарович тут же по мобильнику связался со своим помощником.

— Генрих, это Суздальцев. Скажи, снимки, которые я просил сделать, готовы? Очень хорошо. Тащи сюда для сверки. Около дома Веригина-старшего обнаружил отпечатки шин автобуса… Что? Повтори, не ослушался ли я? — С напряженной неподвижностью он вслушивался в торопливое сообщение Филякова. После небольшой паузы, его голос вновь зазвучал, но уже приглушенно: — Говоришь, на Волчьих холмах? Чей труп?.. Так, так, так… Когда это произошло? Понял, выезжаю. Скажи, твой осведомитель рядом? Очень хорошо. Пусть летит сюда и сверит снимок с отпечатками. В сложившейся ситуации это крайне важно.

Следователь выключил мобильник и спрятал его в нагрудном кармане сорочки.

— Что-то случилось? — встревоженно спросила Стефанида Евсеевна, видя, как лицо Суздальцева помрачнело.

— По словам моего помощника на Волчьих холмах обнаружен труп, — нахмурив лоб, сообщил Александр Захарович. — Предположительно, убит отец Роман.

— Господи Иисусе, — вырвалось у нее.

— Из церкви украдены иконы, оклады, прочий антиквариат. Теперь не знаю, что и думать мне — там, не холмах, хижина Эдварда.

Старушка перекрестилась.

— Поезжай. Только не делай скоропалительные выводы. Разумеется, взрослый, как и ребенок, не обласканный человеческим теплом, может стать причиной трагедии. Но не всегда и не каждый. Лучше подумай, кому это на руку?

— Кому?

— Тому, кто хотел убить сразу двух зайцев: и обогатиться, и от свидетеля обвинения избавиться. Я верю, Саша, что ты на этот раз докопаешься до истины.

— Спасибо, — следователь горячо пожал ей руку. — Дайте мне сразу знать, когда Рем появиться.

16

Под покровом ночи Феликс достиг на автобусе особняка. Он выбрался из кабины, достал оттуда же увесистый чемодан и, миновав ворота, направился к крыльцу. Вытащив из кармана ключи, отпер дверь и, войдя в прихожую, задвинул засов. Первое, что бросилось ему в глаза, когда переступил порог гостиной, — изумленный взгляд Ады. Было чему удивиться — ее любимчик выглядел изнуренным, осунувшимся, одежда помята, рукава красной рубахи испачканы грязью.

— Что стряслось? — внезапно охваченная волнением, спросила она, продолжая оглядывать его с ног до головы.

Феликс, не сказав ни слова, прошмыгнул мимо нее, достал из бара бутылку коньяка, налил себе полбокала и с жадностью выпил. Ада не отрывала от него выжидательно-напряженного взгляда.

— Что стряслось? — снова, но уже настойчивей, прозвучал ее голос.

— Умоляю тебя, не спрашивай ни о чем, — почти взмолился он и, приблизившись, взял ее за локоть. — Потом все объясню. А сейчас помоги мне спрятать чемодан. И как можно скорее и надежнее.

В ее широко открытых глазах застыло настороженно-подозрительное выражение.

— Краденое? — она рывком выдернула руку и нервно задвигалась по комнате.

— Да и да! — вдруг вскричал он, и его лицо исказилось в злой возбужденной гримасе. — Я просто конфисковал кое-что у отца Романа… Конфисковал то, что нажито церковью на поборах от прихожан. Неужели тебе легче стало от этого признания?

Она сжала кулаки и на ее лице отразилось глубокое разочарование: разговор о замужестве придется отложить на неопределенное время. И так почти всегда: как только ей хотелось всерьез поговорить на эту тему, она наталкивалась на неожиданно возникающий барьер.

— И что тебе от меня надо?

— Ключи… — он протянул к ней руку. — Дай ключи от тайника.

Она даже не шелохнулась.

Терпению Феликса наступил конец: его пожирал гнев — гнев, граничащий с отчаянием. Видя, что она никак не реагирует на его просьбу, он кинулся к ней, зная, что ключи она постоянно держит в кармане халата, но она уперлась ладонями ему в грудь и резко вырвалась. Виден был бисер пота у нее на висках. Он догнал ее, вцепился в плечо и влепил пощечину. Она, вскрикнув, отскочила в сторону, потеряла равновесие и упала на пол. На ее глазах выступили слезы.

— Ключи, говорю! — снова угрожающе крикнул Феликс.

— Не делай мне больно! — ее нервы напряглись, она начинала бурно закипать от неукротимого гнева. — Не забывай, что ты находишься в моем доме. И вообще… — она тяжело поднялась с пола и с перекошенным от злости лицом разразилась проклятием: — Чтобы на тебя обрушилась божья кара! Что ты из себя возомнил, черт побери! Без меня ты никто, один из альфонсов, у которого за душой нет ничего, кроме гордыни!

Но Феликс был слишком сердит, чтобы обращать внимание на ее протесты. Он вывернул карманы ее халата и на пол со звоном выпала связка ключей. Ада закрыла лицо руками и истошно завопила, обрушив на него поток ругательств. Она дала ему слишком много воли, чтобы удержать подле себя, и теперь сожалела об этом.

— Я не позволю! — крикнула она и преградила ему путь к потайному подвалу. В глазах ее светилась решимость не уступать.

— Прячь ворованное где угодно, но только не у меня! Я не желаю быть замешанной в твоем криминальном деле.

— Замолчи! — прорычал он и ладонью зажал ей рот.

Она вырвалась и отскочила на расстояние.

— Если посмеешь… — задыхаясь, гневно воскликнула она, — если посмеешь, я выдам тебя.

— Выдашь? — он разразился истерическим смехом. — Не блефуй, милочка, не забывай, что и у тебя рыло в пуху…

Вдруг Феликс осекся. Он понял, что допустил оплошность, что ярость и грубые манеры плохие стимуляторы для усмирения Ады. Он посмотрел на нее потеплевшими глазами, рассчитывая привести свои расшалившиеся нервы в состояние покоя. Потом достал из кармана пачку сигарет и жадно закурил.

— Прости, Ада, — он поднял обе руки, как бы сдаваясь на милость победителя. — Это, наверное от переизбытка эмоций. Пойми, что дело уже сделано, обратного пути нет, и мне надо как-то выкручиваться.

— Ты оскорбил меня, — на ее глазах все еще блестели слезы. — Я не ложилась спать, ожидая тебя… И дождалась оскорблений. — Она решительно предложила: — Верни мне ключи!

— Ради Бога, Ада, прекрати! Я спрячу чемодан в подвале и сразу же верну ключи. Всего на пару дней.

— Говорю в последний раз, — ее не покидало раздражение, — верни ключи.

— На, возьми, — он протянул ей связку и со злостью бросил окурок в пепельницу. Потом смерил ее долгим взглядом, словно пытаясь определить ее намерение. — Я никогда не прятал от тебя своих секретов. Вот и сейчас сказал честно, как на духу. Не осложняй мне жизнь, остуди свою голову и