Заклятие страхом - Борис Саркисов

Несколько лет все шло у них хорошо, ну, а потом Феликс по старой привычке стал заглядываться на других женщин. Когда же со сцены исчез его напарник по частному извозу Глеб Ганеев, он все чаще стал стремиться к Милене, потому что ни одна из женщин не возбуждала его так, как эта красотка с васильковыми глазами. И если бы не постоянные ожесточенные стычки с ее сыном Денисом, он наверняка бы переселился к ней.

Теперь для него жизнь с Адой больше напоминала тихое тление, а не буйное, как прежде, вздымающееся пламя. Огонь гаснет, когда кто-то из двоих не воспламеняется. Какое-то особое женское чутье подсказывало Аде, что у ее возлюбленного кто- то появился: он все чаще находил предлоги не ночевать у нее, и она, словно дикая кошка, иногда набрасывалась на него с упреками, хотя никак не могла уличить его в измене. Возможно, их отношения для него все равно что игра, способ убить время, но ей не хотелось в это верить.

Так и жил Феликс, уповая на волю судьбы и веря в свою неотразимость.

Чтобы постоянно держать его в узде, Ада прощала ему все — и грубость, и хамство, и нелады с законом, и его неожиданные отлучки на ночь, и стала думать о замужестве. Разговор об этом с каждым днем зрел в ее маленькой головке. Она все больше уделяла внимание своей внешности, часами задерживалась у зеркала, примеряя на своем пополневшем теле разные наряды.

— А что, если нам взять и пожениться? — спросила она с неподдельным лукавством.

Он медленно выпустил дым сигареты и посмотрел, как тот поднимается к потолку. Потом задержал взгляд на ее капризных полных губах. Еще десять лет назад, а может быть и того меньше, он, несомненно, готов был пойти с ней под венец, но сейчас эта перспектива его совершенно не привлекала.

— А почему мы не можем жить так, как сейчас? — Феликс старался держаться хладнокровно, хотя чувствовал, что в нем клокочет раздражение. — Зачем жениться? Брак заключают молодые, а когда тебе уже перевалило за сорок, вопрос этот отпадает.

— Как зачем? — она шутливо-сердито покачала головой. — Ради мужа женщина способна на многое. Она сделает больше, чем любовница, и будет готова всегда прикрывать его от всевозможных житейских неприятностей.

— Ты так думаешь? — промямлил он, отнюдь не разделяя ее мнение.

— Разве это плохо? — произнесла она без тени сомнения. — Мне кажется, что мы с тобой сделаны из одного теста.

На лице Феликса обозначилось выражение мрачной озабоченности. Он поудобнее устроился в кресле и на его лоб набежали морщины. Жениться! Внезапно он ощутил кромешный ужас. Теперь, когда он так привязался к Милене и его душу все точил и точил червь желаний обладать ею, невозможно прокрутить жизнь назад, повернуть ее вспять. Впрочем… Ему не впервой играть в любовь на два фронта! Он заставил себя расслабиться и усмехнуться.

— Ну ладно, раз ты этого хочешь, — против воли согласился он. — Мы поженимся, как только к этому я буду морально готов. Идея, в общем, неплохая.

Когда прозвучали эти ласкающие слух слова, Ада издала приглушенно-ликующий крик и, присев к нему на подлокотник кресла, заключила Феликса в объятия.

— Хорошо, дорогой, делай как знаешь, — заворковала она, сдаваясь. — Пусть приходит Рем Павлович к обеду. Я постараюсь быть приветливой, накрою стол по первому классу и вы вдоволь наговоритесь…

Но Рем Павлович так и не появился к двум часам. Феликс подождал еще какое-то время и, сказав Аде, что ему обязательно надо быть в автомастерских, вышел из дома, забрался в свой автобус и помчался на улицу Просторная.

13

Остановившись возле палисадника с деревянной оградой, Феликс выпрыгнул из кабины, спеша миновал двор и решительно направился к дому. Дверь была открыта. Он вошел в комнату. Уютно расположившись в кресле с лоснящимися подлокотниками и попивая из чашки кофе, Рем Павлович даже не моргнул глазом, увидев гостя. На плечи у него был наброшен плед огненного цвета, седые волосы нависали над широким морщинистым лбом, его уже давно поблекшие серые глаза казались безжизненными. Но Феликс прекрасно знал, что за этой спокойной и беспечной личиной скрывается лютый хищник, готовый в любую минуту прибрать к рукам свою жертву.

Наконец Рем поднял полуседые брови и хмуро буркнул:

— Разве я не велел тебе забыть сюда дорогу?

— Остынь, старина, я не драться к тебе пришел, — примирительным тоном ответил Феликс. — Хватит разлеживаться, когда над головой сгущаются грозовые тучи. — Он развалился на диване, достал сигарету и закурил. Оглядев комнату, заметил с тонким лукавством: — Ты, как я вижу, изрядно поистрепался, а ведь когда-то мечтал о вольготной жизни с туго набитой мошной. Не мешало бы подумать, как бы снова поживиться и обрести полное спокойствие и благополучие.

— Оставь меня, — снова раздраженно бросил Рем. — Дай дожить то, что мне отпущено свыше, без излишних забот и хлопот.

— Спокойно! — гневно выпалил Феликс. — Голову в песок! Не получится, пока Эдвард в поселке. Он снова свил себе гнездышко на Волчьих холмах. Если всплывет прошлое во всех красочных подробностях, загремишь на всю катушку. В расчет не примут ни возраст, ни давность содеянного.

— Брось угрожать! — огрызнулся Рем с долей холодного безразличия. — Кто же будет ворошить события двадцатилетней давности?

— Кто? Твой умалишенный отрок. Сорока на хвосте принесла, что Эд настроен поломать твою жизнь.

— Больше ничего тебе сорока не взболтнула? — с ехидцей обронил Рем.

— Сболтнула, — мгновенно отреагировал Феликс, у которого заранее был заготовлен ответ. — Отсудить собирается твое жилье. Если не весь дом, то его половину. Тогда придется потесниться и принять в свои пенаты дебильного сыночка.

Рем резко поднялся с кресла и с холодным презрением оглядел Феликса.

— Такой же мой, как и твой, — хмыкнул он. — Мою Глорию столько мужиков пахало и перепахивало, что разобраться в его происхождении ни одна гадалка не возьмется. Кстати, и ты не стоял в стороне.

— Ладно, не будем сейчас ворошить прошлое, — примирительно заговорил Феликс после короткой паузы. — К чему будить спящего хищника. Но мы можем спасти свою шкуры, только изгнав Головастика из поселка. Вопрос стоит ребром: или вместе тонем, или вместе всплываем.

— И что ты предлагаешь? — Рем высокомерно сложил руки на груди, и печать холодной надменности легла на его лицо. — План есть, и в нем тебе отведена небольшая роль.

— Какая?

Феликс пустился раскрывать карты своего замысла, убеждать своего