Заклятие страхом - Борис Саркисов

Генрих едва заметно тряхнул головой.

— Иногда мне помогает заочник юридического факультета Костя Рыскин. Когда надо, он запрягает свой “Жигуленок” и едет туда, куда я прошу. Парень мечтает стать следователем. А что?

— Поговори с ним. Пусть установит слежку за передвижением

Феликса, но так, чтобы тот не мог догадаться. — Александр Захарович выдержал некоторую паузу. — Да, еще вот что. Хотел бы иметь два фотоснимка — отпечатки шин автобуса Феликса и самой машины.

Суздальцев поднялся и стал собирать на столе бумаги. Он исподлобья посмотрел на своего помощника.

— Генрих, ты сам что оканчивал?

— Юридический.

— И какой, на твой взгляд, главный факультетский предмет для будущего следователя?

— Уголовное дело, — не задумываясь, выпалил Генрих.

— Это непростительное заблуждение. Главное — психология. Без нее никакой ты не следователь, а так себе — посредственный ремесленник, который имеет дело с холодным металлом. От незнания психологии у сыщика начинаются большие проблемы, и тогда шансов раскрыть преступление у него не больше, чем по лотерейному билету выиграть машину.

12

Этот неприступно огороженный двухэтажный особняк возвышался над другими строениями, возведенными под густо свисающими кронами деревьев на левобережье Меренки. В гостиной за завтраком сидели двое — Феликс и Ада. На ней были розовые брючки в обтяжку, нарядный жакет в оранжево-голубых тонах, отделанный прозрачными бусинками, и вся она светилась тайным желанием. Когда Феликс покончил с телятиной с соусом из зеленого перца, она принесла на подносе кофе.

— Дорогая, — вытирая салфеткой губы, он посмотрел на нее потеплевшими глазами, — сегодня к обеду я пригласил Рема Павловича.

Ада, которая в этот момент разливала в чашки кофе, удивленно вскинула глаза, ее мысли мигом пришли в смятение, и она осторожно спросила:

— Кого пригласил?

— Рема Павловича. Ты помнишь его?

— Того негодяя?

— Ну, зачем так. Рем Павлович — нормальный мужик.

Ада, озадаченно нахмурившись, поставила кофейник на подставку.

— Что ему нужно?

— Вчера говорил с ним по телефону. Он, как, впрочем, и я, встревожен появлением в поселке Эдварда, сына своего. Отсидел этот обормот двадцать лет за двойное убийство и вернулся. Вот и решили мы посидеть-покумекать, как его из поселка вытурить. Поговорим и разойдемся. Только очень прошу, дорогая, будь с гостем поласковее, поснисходительнее.

Спокойствие Ады окончательно улетучилось, уступив место тревожной настороженности. Ее первым порывам было резко возразить ему, но ей удалось взять себя в руки. Она прекрасно знала об их прежних отношениях. Они вместе мошенничали, грабили, шли напролом к любой наживе, как бы доказывая всему миру, что честность и порядочность в конце концов порочная система бытия. Несколько лет Рем был правой рукой Феликса, и под его чутким руководством они обобрали аптеку в соседней деревне, раскошелили инкассатора, промышляли наркотиками. И хотя Рем всегда держал себя в форме и был полон сил, ему нелегко было соперничать за верховенство с более молодым и не менее ловким и нахрапистым напарником, поэтому всегда выступал в роли исполнителя, нежели лидера. Долгое время оба находились по пристальным оком следственных органов, но, несмотря на это, чистенькими выбирались из самых щекотливых ситуаций. Бывший начальник отделения милиции как-то в сердцах заметил: “Если составить криминальное досье на этих отморозков, то оно разбухло бы до сотни томов”. Однако два года назад между ними произошел окончательный разрыв, и Рем ушел в тень. Может быть так и жили бы они врозь, если бы не появление в поселке Эдварда.

— Он же негодяй, Феликс, — она бросила на него негодующий взгляд. — Ты же обещал мне остепениться, больше не ввязываться с ним в сомнительные дела. Подумай хорошенько и откажись от встречи.

Он оставил ее замечание без ответа, сосредоточившись на своих келейных мыслях. Ему было неприятно, что Ада читает ему нравоучения. Вместе они почти десять лет, и ему всегда казалось, что она знает о нем гораздо больше, чем он о ней.

— Ты думаешь, что это меня колышит?

— Да, я так думаю.

На некоторое время Ада умолкла и не приставала с вопросами, зная, что Феликс всегда сам превосходно справлялся со своими проблемами. Допив кофе, он потянулся за сигаретами. Закурил и, глубоко затянувшись и выпустив дым, оценивающе посмотрел на нее. Бывшая красотка Ада, с горечью подумал он, сильно пополнела и поблекла. В ее взгляде появились жесткость и беспокойство, а проступившие складки по обеим сторонам рта придавали ей самодовольное и циничное выражение.

— Ну, полно тебе расстраиваться из-за какого-то пустяка. — Он лениво откинулся на спинку кресла, выпустив из ноздрей длинные струйки дыма. — Рем Павлович придет к нам на обед. Поговорим, кое-что обсудим, и он уйдет восвояси… Ты его больше не увидишь.

Она бросила на него быстрый взгляд. В его легкой улыбке сквозила ирония. В этом был весь Феликс: циничный и элегантный, изощренный и язвительный насмешник. Она плотно сжала губы, видя, что добром его ни за что не уговорить, и, подавив в себе приступ раздражения, принялась убирать со стола…

Аде посчастливилось родиться в семье преуспевающего ювелира, который обожал свою единственную дочь и после ухода в мир иной оставил ей солидное наследство. Она как-то сразу почувствовала себя сиротой и, когда познакомилась с уже солидным мужчиной — председателем поселкового совета Евгением Катковым, не раздумывая, вышла за него замуж. По ее настоянию супруг отгрохал на левобережье Меренки шикарный особняк. Однако, когда работы по возведению жилища были завершены и семейная пара переселилась в комфортабельный дом, Катков при загадочных обстоятельствах утонул в реке, и тогда дорога к сердцу Ады для Феликса была открыта.

Она сразу убедилась, что он исключительно опытный любовник и черпала в интимной жизни с ним вдохновение и спасение от одиночества. Ей нравилось в нем все, даже как он движется — плавно и мягко, как кошка. И телосложение у него в высшей степени спортивное — широкие плечи, узкие бедра и стройный мускулистый торс. Поэтому она делала все, чтобы удержать его подле себя, знала, что ему нужна не пассивная любовь, и искренне старалась угодить ему, отвечая страстностью на страстность. На ее деньги Феликс нанял бригаду строителей и за короткий срок неприступно огородил особняк. Теперь, когда у них было все для вольготной жизни, он практически переселился к ней, и Ада полностью сосредоточилась только на нем, как бы заново его оценивая. Она совсем потеряла голову от забав с ним в постели. Поначалу он лучшего желать не мог, так как ему порядком надоели вечные поиски женщин, подарки для них, ссоры и расставания. Феликс находил Аду