Инициация - Оратор

— И дать им лазейку отступить в Хорезм, да?

— Ты точно поняла суть. Произнёс старец, сняв верхнюю одежду и прижав жену к себе ещё крепче. — А теперь, Яйлак, перед тем как встретить сечю, я хочу насладиться самой красивой женщиной степи.

Больше они не говорили, говорить было не о чём.

Тем временем подростки зализывали раны: кто-то ментальные, а кто-то, как Боеслав, вполне себе физические. Спина парня всё ещё была покрыта противной спекшейся коркой, а Святополк подшучивал, что в палатке пахнет шашлыком, и сыну Ратибора стоит беспокоиться, как бы твари из Зоны не сбежались на этот запах. Боеслав с радостью дал бы товарищу по башке, вот только спаленная спина не позволяла шевельнуться.

— Можно зайти? — раздался женский голос за пологом.

— Конечно! — отозвался Святополк, глядя на товарища с ехидной усмешкой. Получив разрешение, в тесную палатку шагнула Алсу Гирей. Правда, не в привычных воинских доспехах, а в нарядном степном платье. В руках она держала деревянную миску с пахнущей травами мазью.

— Ой! — вдруг вспомнил Святополк. — Я же забыл покормить Атамана! Святополк имел в виду своего коня, а сразу после этих слов скрылся из палатки со скоростью ассасина со стажем.

— Я мазь принесла. Она хорошая, быстро поставит тебя на ноги, — смущенно произнесла девушка, оставшись наедине с Боеславом.

— А… спасибо. Можешь оставить её здесь, — отозвался парень, пытаясь сидеть ровно.

— Может, тебе помочь? — спросила девушка, видя, что он не может даже снять нижнюю рубаху: та прилипла прямо к израненной спине запекшейся кровью.

— Если не трудно.

— Ляг на живот.

— Как прикажете, принцесса, — отозвался Боеслав, аккуратно развернувшись на настиле. Увидев рану вблизи, Алсу нахмурилась: — И ты с этим ещё шутишь? У тебя же на спине живого места нет!

— Участь воина, — пожал плечами парень, но тут же едва не скрутился от вызванной этим простым движением боли.

— Почему ты полез за мной? — тихо спросила она, аккуратно разрезая прилипшую ткань ножом. Снять её иначе было невозможно. — Ещё и спину под удар подставил.

— Потому что знал: Святополк бросит копьё. — А он сказал, что бросил копьё, потому что знал, что ты бросишься за мной. Так почему? — спросила девушка, отставляя нож и бережно промывая раны водой из кувшина. — Да Первопредки его знают… Понял, что тварь опасная, вот на автомате и побежал. Наверное, поэтому и успел — мой жребец никогда до этого так быстро не носился. Ну и к тому же… — Боеслав усмехнулся, уткнувшись лицом в локоть. — Ты красивая. Хоть и упрямая, как степная лошадь. И ножек таких я ни у кого не видел.

— Ты действительно смелый, — произнесла Алсу, начав осторожно наносить мазь. Боеслав стоически сдерживал себя, до крови прикусывая палец на руке показаться размазнёй ему меньше всего хотелось.

— И чем тебе так ноги понравились? — смущённо спросила девушка через паузу.

— Длинные и крепкие. В Хорезме таких не делают.

— Ты просто мало времени провёл в Степи.

— Достаточно, чтобы понять: у тебя самые красивые, — отрезал парень.

— И что, ты правда готов на мне жениться? Спросила она, закончив обрабатывать последний обожженный участок.

— Я дал слово старейшине. Да и вообще… ты вполне себе ничего, — ответил он с улыбкой, но в следующую секунду почувствовал, как девушка сжимает пальцы на его плече.

— Ничего? Вот так, значит? Ответила она с наигранной угрозой. Если будешь шляться по бабам в эти два года лично убью.

— Любимая, спешу тебя разочаровать: бабы у меня в очереди идут аккурат после тварей-медведей, оленей, волков, рысей и бегемотов.

— Ты видел тварь-бегемота?

— Нет. Но вдруг встречу? — едва не рассмеявшись, отозвался парень.

— Слава, я серьёзно, — тихо ответила она, закончив со спиной и присев рядом с ним. Их взгляды встретились.

— Да ладно, ладно, не буду, — смягчился он. Разве что… может, напоследок?

— Ты так сильно хочешь умереть молодым? — А знаешь, я тут подумал… ну его в баню, примирительно выдохнул парень. — А если серьёзно: когда поженимся, жить будем у меня.

— Может, ты в Степь переедешь?

— Не-не, что-то пока я в вашей Степи только по спине огребаю.

— И что, вообще ничего хорошего не было? — спросила она игриво.

— Было, произнёс он и абсолютно невозмутимо положил руку ей на ягодицу.

— Тебе ведь сейчас больше больно, чем приятно. Упрямый, как осёл, покачала головой девушка, но без злости.

— Я потерплю, — придурковато улыбнулся Боеслав.

— Терпение хорошее качество для воина, парировала Алсу и нежно, но твердо убрала его руку. — Теперь тебе предстоит терпеть два года. С этими словами она поднялась и вышла из палатки. «Вот те на… — подумал Боеслав, утыкаясь носом в локоть. — Отцу расскажу — ржать будет, как конь».

Глава 16

Делегация Лютояровых простояла в чистом поле у крепости ещё три дня, пока к ним наконец не вышел боров Медведев. Шёл он медленно, его тяжело кренило во время шагов то вправо, то влево, вместе с ним отчеканивали сапогами по земле два десятка солдат от Нукеров до Витязей.

— Добрый день, уважаемый. Ответ от Ростиславичей пришёл? Не церемонясь крикнул Владимир ещё на подходе.

— Пришёл, пришёл. Отозвался Медведев.

Они говорят, что проступков за Вами не числится, грамота подлинник, а люди вы уважаемые, но… Надо бы уплатить за проезд, всё-таки по торговым делам справляетесь.

— Ну это само собой разумеется. Ответил недовольный Владимир. Сколько?

— А что везёте?

— Мутаген.

— Тогда возьмут товаром, одной трети от всего хватит.

— Ага. Хмыкнул Владимир, войны вокруг напряглись, руки у всех скользнули на ножны. — Вам и распоряжения Ростиславичи дали, сколько забрать? Документиком не поделитесь? Как увидим, вопросов больше не будет, честь по чести уплатим. Закончил Владимир, естественно, он никому не планировал отдавать такой большой пласт товара, просто сама ситуация казалась ему странной, а бегающие глазки борова давали понять, что тут что-то нечисто.

— Это закрытая корреспонденция, но если Вы уплатите налог и возьмёте ориентир в сторону Смоленска к управляющему дому Ростиславичей, Вам, может, и выдадут само распоряжение.

— Уважаемый, так дела не делаются, Вы задержали нас на три дня у стены, а теперь не хотите даже показать свои основания. Али вы забыли, что по табелю мы равные? Решили с нами обращаться как с чернозубыми крестьянами? Выкрутил надменность на максимум Владимир, не любил он разговаривать в такой манере, но его собеседник был явно из числа тех, кто понимает только такой язык.

— Как можно! Просто закон для всех един. Ответил Медведев, заливаясь потом.

— У меня ещё вопрос имеется, тут пастухи мимо проходили, мы с ними пошушукались, говорят, до