Инициация - Оратор

оттенок, с рассветного золота переходя в зенитное сияние, когда землю вдруг затрясло. На горизонте показалась пылевая завеса. Впереди элитного отряда скакали трое Багадоров, племянники главы клана Урусовых, все в расцвете сил — от сорока до пятидесяти лет. За ними стелилась свита из десяти Воевод, а замыкала процессию сотня низкорангового мяса.

Октай поднялся. Его аура хлынула наружу, сжимая воздух до состояния твердого камня. Давление было настолько плотным, что землю вокруг стоп старика продавило ямами. Тех, кто был слабее Витязя, сплющило мгновенно: их сердца лопались, не выдержав чудовищного резонанса. Витязей и Богатырей просто вжало в седла, лишая воли.

— Октай! Сегодня твой последний день! — проревел центральный Багадор, Улуйбек Урусов.

Но прежде чем он закончил фразу, «Тварь» сорвалась с места. Лошадь под Улуйбеком подкосилась — жеребец даже не успел испугаться, когда голова его хозяина уже покатилась по пыльной траве. Октай двигался не как человек — как размытое пятно стали и ярости.

Двое оставшихся Багадоров ударили синхронно. Октай, изящно уйдя от первого выпада, принял второй на бок своего коня, укрепленного толстым слоем Покрова. В то же мгновение он всадил свой меч в руку всадника. Рывок — и старейшина уже оказался в самой гуще Воевод.

— Сдохните! — выдохнул он, сворачивая шею одному из нападавших.

Тьма мечей сошлась в одной точке. Кольчуга Октая треснула, холодная сталь вошла в плоть. Жидкая кровь залила морду жребца, но старик даже не моргнул. Он вырвал меч, который пробил ему легкое, и с хрипом развернулся к двум наседающим Багадорам.

Тот, что был с раненой рукой, ударил по «Твари» аурой. Верный конь, спасая хозяина сбросил его с седла, и ударил по голове Багадора, но тот лишь пренебрежительно фыркнув добавив давление второй ауры, которая превратила "Тварь" в кровавую лужу. Октай же отлетел на сотню метров, прокатившись кубарём, и пересчитав каждую точку башкой. Но сразу подскачив на ноги вырвал из земли огромное дерево вместе с комьями переплетенных корней и, взревев, швырнул ствол прямо под копыта вражеским скакунам, которые уже проследовали за ним. В этой сече не было хитрости, двойного дна, потайной цели, просто звериная ярость, и твёрдая сталь.

— Идите сюда, шакалы! Я вас всех перегрызу! — старик безумно рассмеялся, обнажая окровавленные зубы.

Враги навалились разом. Октай закрыл глаза и позволил энергии течь. Он сорвал печати, которые держал закрытыми десятилетиями. Каналы, застоявшиеся на прошлом ранге, вспыхнули. Октай переродился.

Его тело охватила черная, пульсирующая энергия. Все старые раны, которые затянулись за счёт регенерации но не в полной мере, мгновенно затянулись.

Перепад силы был настолько колоссальным, что старик едва не сошел с ума, превратившись в бездумную тварь, но воля Абсолютного Багадора удержала его на грани. Он стал Титаном. Сила нового ранга ударила по полю, как молот. Багадоры и Воеводы рухнули с коней, словно беспомощные щенки. Октай пошел по кругу. Он двигался медленно, каждое движение давалось с трудом — сердце билось на трехстах ударах в минуту, разрывая сосуды. Он не видел врагов, не чувствовал боли, перед глазами уже плыла белесая пелена.

Голова последнего врага слетела с плеч. Старик рухнул на колени. Внутренние органы, проплавленные собственной мощью, начали отказывать, затем и вовсе проплавив плоть, вырвавшись наружу. Но он умирал долго. Минут пять он ещё находился в сознании, глядя в пустоту. Он не видел трупов вокруг. Он видел предков, стоящих в сиянии бесконечной Степи. Они звали его домой. Старейшина закрыл глаза с безмятежной улыбкой. Он свою задачу выполнил.

В то же время в Хорезме два огромных отряда упёрлись друг другу в морду, одни несли знамя Чосовых, другие Сабуровых, Михаил встретил взглядом Угэдэя, его взгляд был обезумевшим, прежний прагматизм и стабильность куда-то делись, но от них буквально воняло новой силой, Угэдэй не мог понять откуда она, Сабурову, чтобы прорваться на новый ранг, нужно было пройти через мясорубку пурпуровой зоны, этот шаг был не в его духе, значит, это был просто безумно дорогой рафинад, поднявший его до пика Багадора.

— Ты хотел поговорить? Вопрошал Угэдэй, глядя прямо на Михаила, тот нервно почёсывал руку, его взгляд становился всё более пугающим, словно кто-то выбил тормоза.

— Нет, Угэдэй, я здесь не для того, чтобы разговаривать, пора сломать баланс Хорезму, много двух чёрных кланов, и мало одного пурпурового.

— Ты безумен, я не хочу войны. Если дело в прибыло, то…

— Не в прибыли дело! Сука! В какой нахер прибыли, Сабуровы, властители этой земли! Мы перережим Вас одним за другим. Бросил Чосов, за спиной у него было полторы тысячи войнов, за спиной Угэдэя — пятьсот, он не ожидал, что Сабуров соберёт столько наёмников, это было безумие, он нанял половину красных родов, Сабуров не должен был обладать такими средствами, это невозможно…

— Нам ни к чему война! Крикнул старик. Если у тебя есть ко мне вопросы, реши их как мужчина в дуэли! Крикнул он.

— С удовольствием! Иди сюда, давай схлестнемся! Ты не представляешь, какой костью был в моём горле! Ещё в горле моего отца! Кричал он как обезумевший.

— По каким правилам бьёмся?

— Нам ни к чему правила. Хищно крикнул Михаил.

— Джучи, ты далеко спрятал семью? Вопрошал Угэдэй, нагнувшись к уху сына.

— Да, отец. Ни одна тварь не найдёт.

— Добро, помни мои заветы, отходи с армией сейчас, не жди исхода битвы.

— Я не…

— Ты можешь!! Приказы патриарха не обсуждаются.

— Нашушукались? Насмешливо спросил Михаил.

— Это не твоё дело. Ответил Михаил и, больше ничего не говоря, полетел в атаку на запредельной скорости, Угэдэй сменил меч на копьё, с довольным видом заметив отступление сына, и бросился вперёд. Он был опытным воином и точно знал, что был сильнее оппонента, уверенность того списывал на какой-то артефакт, поэтому выкрутил ауру восприятия на максимум и покрыл тело покровом. Неравномерно, как делают многие новички, налил побольше в области уязвимых зон: глаза, пах, голова, поменьше, например, в ноги, куда может прийтись критический удар, но мгновенно не убьёт, по такому же принципу обмотал жребца и неспеша двинул вперёд, концентрируя взгляд на руках Михаила, и он оказался прав, в один момент он достал странную колбу. Угэдэй решил раздавить её аурой, но произошло немыслимое, она не поддалась, а Михаил, выпив содержимое залпом, вспыхнул ровным чёрным сиянием, разве что его левая рука сильно распухла, став в два раза больше, и белки глаз стали пурпурового цвета. Михаил стал Титаном. Когда Угэдэй понял, что произошло, они уже обменялись ударами копьев. Удар сердца, и под Михаилом завалилась лошадь, а Угэдэю лишь