Трюкач. Выживший во Вьетнаме - Пол Бродёр

– Не имею ни малейшего желания.

– Очень зря. Бруно обещал, что скучно нам не будет. Сценарий таков; сначала сборщик налога будет иметь горничную, потом Бруно примется за каждого из них по отдельности. А потом он пристроится к ним во время их совместного акта.

– Не многовато ли будет?

– О, только не для Бруно.

– Тебе видней, но я имею в виду себя. От такого зрелища можно и устать.

– Так, – решительно произнесла Дениза, – я все поняла. Тебя надо «подогреть».

Неожиданно она перегнулась через его плечо и расстегнула молнию на его джинсах.

– Сумасшедшая, – внезапно охрипшим голосом пробормотал Камерон.

Она повалила его на спину и улеглась рядом.

– У тебя прекрасная школа массажа.

– Угу. Тебе приятно?

– Да.

– А так?

– Еще лучше.

– Скажи, когда.

– Хорошо.

– Лежи спокойно, не двигайся, – скомандовала Дениза.

Свободной левой рукой она взяла салфетку и начала стирать с его лица грим. Ничего себе, вяло подумал Камерон, нашла время. Но в этом совмещении было что-то необычайно возбуждающее, необычное, оригинальное…

Она постепенно стала наращивать темп.

– Может, сейчас? – неуверенно сказал он.

– Тебе видней, дорогой, – хмыкнула Дениза, отбрасывая в сторону салфетку, запачканную гримом.

– Все, я готов! – едва не выкрикнул Камерон и, не в силах больше сдерживаться, привлек к губам ее лицо. Пространство вокруг взорвалось мириадами сверкающих звезд.

* * *

Камерон медленно приходил в себя. Поразительно, но все это время он думал о Нине, она завладела его мыслями, да что там мыслями – всем его существом. Это было похоже на муку, сладостную, но все-таки извращенную. Лежать в объятиях одной и думать о другой – это же богохульство, так нельзя.

Он неподвижно лежал на кушетке, пытаясь прогнать от себя образ Нины. Что за наваждение, в конце концов? Он же с Денизой, черт побери, и она, Дениза, только что доставила ему неземное наслаждение.

Где же она? Камерон огляделся по сторонам. Девушка сидела на корточках возле двери в соседнюю комнату и с увлечением смотрела в замочную скважину, из которой слабый лучик света падал на ее лицо.

Камерон поднялся с кушетки и босиком тихонько подошел к ней. Когда это она успела раздеться, подумал он, дотронувшись до ее обнаженного плеча. Не отрываясь от замочной скважины, она вздрогнула от его прикосновения. Он опустился рядом с ней на колени и стал гладить ее шею, руки, спину, все больше возбуждаясь от ее близости. Дениза задрожала всем телом и, оторвавшись, наконец, от созерцания происходящего за дверью, каким-то томным, кошачьим движением опустилась на пол. Камерона уже не надо было «подогревать». Он уверенно и властно лег на нее, упираясь кулаками в пол. Странно, но о больной коленке он уже не думал.

Прямо перед его глазами оказалась пресловутая замочная скважина. А все-таки интересно, чем же они там занимаются. Отбросив предрассудки, он заглянул в нее. Будто на экране в каком-то порнографическом фильме, перед ним возникла ярко освещенная комната горничной и она сама, стоящая на коленях перед почему-то привязанным к стулу, абсолютно голым сборщиком налога, а сзади нее пристроился тоже совершенный обнаженный да Фэ. Все трое явно получали удовольствие друг от друга.

Дениза глубоко вздохнула и закинула ноги на плечи Камерона, полностью подчиняясь его ритму. Ее волосы метались по полу. Камерон задышал часто и глубоко. В это время из комнаты горничной послышались стоны, но он уже слышал только голос Денизы, захлебывающийся от страсти.

– Трюкач, – хрипло повторяла она, – трюкач. Трюкач!

Глава пятнадцатая

В столовой, как обычно, вовсю наяривало радио, беспрерывно передающее последние известия. На какую программу ни переключи, всюду изложение последних событий и комментарии по этому поводу, словно владельцы радиокомпаний вступили друг с другом в спор, кто из них лучше осведомлен, кто больше в курсе дела.

Снова и снова объявляли о третьем по счету прекращении бомбардировок. На фоне этого злободневного сообщения торжественно звучали вести от корреспондентов о реакции различных государств мира, при этом большинство журналистов подчеркивало, что крупнейшие столицы предпочитают хранить молчание.

Американской нации предлагалось готовиться к затяжной фазе мучительных и довольно щепетильных переговоров. Президент призывал население не только к терпению, но и к решимости твердо стоять на мирных позициях, но особо подчеркивал, что эта миролюбивая позиция государства не должна быть воспринята противной стороной как проявление слабости.

Ну вот, подумал Камерон, теперь угрозы начнут сменяться увещеваниями. Это уже всем знакомо, это мы проходили. Он приветливо кивнул Дэлтону Роту, поставившему поднос с завтраком на стол, за которым он так уютно устроился, а сам плюхнулся на стул рядом с Камероном. Его усы свисают как-то очень печально, отметил Камерон.

– Что нового? – поинтересовался он.

– Абсолютно ничего, все по-старому. Слушай, ты часом не знаешь, куда она делась?

– Если ты о Денизе, то она только что меня гримировала. А что?

– Тебя она гримирует, а мне натягивает нос, вот что. Вчера все было на мази, и вдруг она исчезла прямо у меня из-под носа.

– Надо же, не повезло тебе, приятель, – проговорил Камерон, разбивая ложечкой яичную скорлупу.

– Тебя, между прочим, тоже искали вечером, дружок. Хотели поздравить с успешными съемками, – воодушевился он. – Ты был прекрасен, ей-богу. Никогда в жизни не видел ничего подобного!

Камерон потянулся за солонкой.

– Я решил прогуляться перед сном, наверное, слишком разволновался на этой мельнице. Прошелся немного по берегу.

– Все вчера куда-то исчезли, – констатировал Рот и угрюмо усмехнулся. – Прямо казаки-разбойники какие-то, право слово. Я с ног сбился, нигде ни ее, ни тебя. Потом поднялся наверх и стал колотить в ее дверь, но ее не было всю ночь. Понимаешь, она не ночевала дома! Уж я-то понимаю, что это значит!

Камерон молча пожал плечами. Избегая встретиться взглядом со сценаристом, он вплотную занялся тостами.

– Эти женщины. – протянул Рот. – Они так загадочны, правда?

– Угу, – хмыкнул Камерон, – особенно в ночное время.

– Да нет, не только. Сутки напролет, если хочешь знать мое мнение. Кстати, о загадках. Наш режиссер только что подкинул мне первоклассную идейку. Он думает, что с самого начала беглец должен сделать нечто такое, что напрочь отрежет ему все пути к возвращению в нормальный мир.

– Интересно, что, например?

– Как что? Убийство. Это же элементарно. Естественно, в целях самозащиты. Тогда симпатии наших зрителей будут на его стороне.

У Камерона перехватило дыхание.

– Убийство? – переспросил он. – И кого же он, по-вашему, должен убить?

Сценарист с видимым отвращением взглянул на тарелку с извечной овсянкой и дернул плечом.

– Ну, я предложил в жертву полицейского, но у нашего