Воскрешая прах и пепел - Эмма Райц

– Макс, я уеду в Питер в четверг вечером, ты тогда можешь в воскресенье подъехать, чтобы… – Лера замерла, увидев перед собой его отрешенное лицо с телефонной трубкой, прижатой к уху. – Макс? Ты в порядке?

– Нет…

– Что? Что случилось?! Ты… Держи. – Она протянула ему стакан воды.

– Моя бывшая жена умерла. Сегодня утром.

Глаза Леры широко распахнулись, и первые несколько мгновений она ничего не могла из себя выдавить.

– Что?! Но… Что произошло? Как?..

Макс вздохнул и отодвинул кресло от стола:

– Онкология. Она болела последние три года. Долго боролась… Но еще весной я понял, что финал неизбежен. Морально готовился. И готовил сына. Да… Даже, наверное, наоборот. Он же там, с ней… Все видел, все понимал. Скорее, он меня готовил, а не я его…

– Мне жаль…

– Очередную химию она не перенесла. Устала… И вот. Надо ехать. Свекры в унынии. Ее старшая сестра на сносях. Я должен помочь. И сын… Не знаю, что делать. Он хочет ко мне в Москву. А я не представляю, что будет с дедами. Дочь умерла, внук уезжает… Черт. Все махом.

Лера подошла к нему и обняла:

– Ни о чем не думай, забирай его сюда. У них ведь, получается, скоро еще внук появится. Им некогда будет грустить. А Андрея можешь отправлять к ним на каникулы. – Тут она задумалась: – Ты об этом с Волоховым говорил?

– Да. Как решить вопросы с органами опеки, что делать с наследством, пока ему нет восемнадцати, да всякое… Правда, врачи давали прогноз еще на полгода. Но сложилось все иначе. Еще с Ветой надо это как-то обсудить.

– А с ней что? Думаешь, она будет против? Она же спокойно восприняла новость о том, что у тебя есть сын.

– Одно дело, когда он где-то там, в Самаре. И другое, когда окажется на постоянной основе в соседней комнате.

– Вета поймет.

– Надеюсь…

* * *

После очередной ночи, проведенной в напряженной полудреме, Дима не рискнул сесть на мотоцикл.

В «Ауди» пахло духами Леры. Сокол закрыл глаза. Можно было до бесконечности обвинять ее в бегстве, но его собственные брошенные в сердцах слова с каждым днем казались ему все ужаснее.

– Кретин… Она ведь будет мне это припоминать всю жизнь… – Выдохнув, он завел двигатель и выехал в сторону офиса.

– Лер? – «Гелендваген» стоял на парковке, но в кабинете никого не оказалось. Как и на кухне. Он заглянул к Ане: – Леру не видела?

– Привет! Так она взяла отпуск.

– Какой отпуск?

– Отпросилась у Дениса на пятницу.

Дима продолжал смотреть на Аню.

– Я не знаю, где она. Может быть, перед днем рождения к родителям уехала.

– Ясно…

– Могу посмотреть по пеленгатору, если хочешь.

– Не надо. А Макс где?

– Уехал в Самару на похороны.

– На чьи?

– Блин, Дима. Спрятался со своими железяками на складе, вообще не в курсе событий. Уже все знают. Его бывшая жена умерла на днях от рака. Завтра похороны.

– Бывшая жена? А он зачем туда поехал?

– Потому что у них сын. Прикинь! Тринадцатилетняя копия Макса! Я в шоке! Макс-то юный отец у нас!

– Охренеть… Он не говорил.

– Вот так… В общем, сегодня офис полупустой.

Дима вернулся в кабинет Леры. Сел на ее место. Огляделся. На столе под прозрачным органайзером кроме длинного списка позывных, кодов от сигнализаций, адресов их квартир, номеров телефонов и прочей ежедневно полезной информации было их небольшое совместное фото с майских праздников. Видимо, кто-то из девчонок щелкнул.

Они сидели за столом. Лера, укутавшись в плед, уткнулась носом в его шею и закрыла глаза. Он держал ее ладонь рядом со своим лицом и рассматривал линии судьбы. Дима через силу улыбнулся. Он часто это делал. На его ладонях линии были резкими и глубокими, словно кто-то прочертил их ножом. На ладонях Леры линии были плавными, незаметно перетекали друг в друга, изгибались, раздваивались, снова соединялись, словно Вселенная никак не могла решить, какую судьбу выбрать для своей подопечной.

Повернувшись к стеллажу, он долго рассматривал содержимое полок. Картонные папки с контрактами были обклеены единообразными голубыми корешками с напечатанными обозначениями. Они стояли в четком алфавитном порядке. Каждый контракт был в отдельном файле.

На стене рядом со столом висела большая пробковая доска с аккуратными рядами записок, заметок, напоминаний. Они отличались цветом в зависимости от темы содержимого. Почерк Леры был стремительным, но вполне читаемым. Никаких перечеркиваний. Старые записки сразу же направлялись в мусор. Документы – в шредер.

Дима подумал о своем рабочем столе и закрыл лицо руками. На его столе был вечный бардак. Он каждый понедельник обещал себе разгрести завалы документов. И не только себе. Но Денис уже вконец отчаялся. Его устраивало только то, что Сокол всегда быстро находил документы на любое оружие. Остальное было не так важно.

Что-то заставило его открыть верхний ящик Лериного стола. Запасные канцтовары, небольшая косметичка, крем для рук, зеленая шкатулка… Дима достал ее и вчитался в надпись: Van Cleef & Arpels[6]. Открыл. Внутри вместо браслета лежали пара серебряных колец, цепочка и золотые часы.

– Почему я тебе ничего такого не дарил? А что я тебе вообще дарил? Две недели на море, кровавые порезы и угрозу купить «Мерседес». За полгода. Дебил.

* * *

Всю пятницу Лера проспала в гостинице после бессонной недели. По пути в Питер она дала себе обещание не тухлить, зайти по списку в те места, которые ей давно хотелось посетить. Но все, на что хватило ее сил, это спать, дышать холодным влажным ветром и ни о чем не думать.

В субботу днем сценарий повторился, и только вечером она наконец-то заставила себя встать с кровати, привела волосы и лицо в божеский вид, натянула черную водолазку, черные джинсы и сверху накинула черное пальто.

– Дойти, что ли, до этого «Пьяного бизона»? Оглядеться заранее…

Лера зашла в бар, наполненный звуками альтернативной музыки двухтысячных, смехом и расслабленными разговорами. Атмосфера ей сразу понравилась: ностальгия по студенчеству и веселой юности.

Практически все столы были заняты, поэтому она прошла к барной стойке, сняла пальто и присела на высокий стул.

– Ох, ни фига! О… ой. Простите. – Бармен, бородатый татуированный громила, неловко улыбнулся удивленной Лере. – Я… У моей подружки всегда такие же ногти.