Воскрешая прах и пепел - Эмма Райц

– Выражайтесь точнее, господин следователь. Их задерживали ПО ПОДОЗРЕНИЮ в убийствах.

Ларионов покачал головой, закатив глаза:

– Кому вы это поете, Волохов? Против них было так много доказательств, что в предназначавшихся для них колониях строгого режима им уже наглаживали простынки и пододеяльнички.

– Мне тоже уже наглаживают?

– Соображаете!

– Пока что я не наблюдаю ни одного доказательства.

– Вера Мазур и вы, по словам ее отца, были в недолгих отношениях двенадцать лет назад. Расстались хреново.

– Точнее?

– Точнее прочтете в засекреченных делах.

– Неужели сроки секретности еще не вышли? Такие плевые конфликты замалчиваются лет пять максимум.

– Не ко мне вопрос. А тут спустя столько лет госпожа Мазур приобретает дорогой галстук в подарочной упаковке в день вашего рождения и исчезает в паре километров от вашего бюро. Вместе с подарком.

– Прямые доказательства. Где?

– Записи камер подделаны.

Волохов рассмеялся и постучал пальцами по столу:

– Прямые доказательства.

Ларионов прищурился и повторил его жест:

– Подделаны записи камер, ведущих к вашему офису.

– Потому что кто-то хотел меня подставить?

– Или потому что вы решили скрыть визит Веры Мазур?

– С какой целью?

– Прекратите отвечать вопросом на вопрос! Вы общались с ней незадолго до этого дня. Разговаривали по телефону. А потом встречались лично.

– Да. Обедали. Вспоминали былое. Ностальгия, все дела.

– Что же такого она вам рассказала, что вы решили от нее избавиться?

– Это допрос, или вы просто высказываете мне свои домыслы? Если прямых доказательств у вас нет, я, так и быть, согласен на подписку о невыезде. Готовьте бумаги, я жутко хочу домой. Смыть с себя тюремные ароматы.

– Нет, господин Волохов, вы задержаны на сорок восемь часов. С учетом вашего профессионального прошлого и специфичного нынешнего окружения прокурор подписал постановление. Ознакомьтесь.

– Что за бред?

– Опротестуйте, если хотите. Но мой рабочий день заканчивается через… О, уже закончился. – Ларионов посмотрел на наручные часы и злостно хохотнул.

Волохов что-то быстро шепнул одному из юристов, и его увели обратно в камеру.

* * *

– И куда ты свернула?

Дима ехал из офиса первым на своей «Ауди», за ним – Лера на «Гелендвагене». Вздохнув в трубку, она ответила:

– Мне нужно в аптеку…

– Тебе нужно минимизировать перемещения по городу.

– Волохов сказал, что риск нападения ничтожен…

– Он много чего такого говорил, а оказывалось наоборот!

– Да… Прости.

– Зачем тебе понадобилась аптека?

– Купить тест.

– Тест?

– У меня задержка.

Дима так резко притормозил, что «Ауди» клюнула носом.

– Э… давно?

– Три недели. Не знаю… Может быть, это стресс. Или смена климатических поясов. Или… или я похудела.

– Ладно. Я жду тебя на парковке.

Выйдя из машины, Сокол несколько раз провел ладонью по волосам. Внутри вдруг стало жарко. Они ведь вот только говорили и составили долгосрочный план…

«А что, если и правда… – Дима улыбнулся. – Почему бы и… да? Мы же в отпуске по полной отрывались». В следующую секунду его озарила важная мысль: «Нужно кольцо. И предложение. Или можно сделать предложение сразу без кольца? Черт… А смысл без кольца? Она ведь не откажется… Нет, нужно будет сначала выбрать. Самое-самое…»

Но Дима понятия не имел, где и какое кольцо купить… У Леры было немного украшений. На память взбрела зеленая бархатная коробочка от ее любимого браслета: «Блин, а что на ней написано? Аррр… Черт. Что-то… Какой-то „Клиф…“ Волохову, что ли, позвонить? Он шарит во всем этом. Или Дэну? Точно! У Алисы красивое кольцо».

Сокол и дальше продолжал бы свои панические размышления, но на парковку въехал «Гелендваген». Он помог Лере выйти и с улыбкой взял за руку:

– Пойдем?

– Что с тобой? – Она странно посмотрела на Диму.

– Ничего. Рад, что мы добрались до дома в целости. – Он продолжил забавно улыбаться, заставив Леру еще сильнее нахмуриться.

В руке у нее было несколько разных продолговатых коробочек.

– А зачем так много?

– Чтобы наверняка.

Зайдя домой, Лера закрыла дверь в ванную прямо перед носом Димы.

– Эй…

– Как ты себе это представляешь?

– А… Да. Прости.

Он рухнул на диван в гостиной и закрыл глаза: «А может, просто задержка?» Но неожиданно для себя Сокол подумал, что лучше бы это была беременность. Лера и он. Даже несмотря на все обстоятельства… Быть не просто вдвоем, быть чем-то бо́льшим, цельным, крепко связанным.

«Неужели есть шанс оставить после себя не только стреляные гильзы, горы трупов… Но и что-то важное? Настоящее? Свое продолжение? – Дима словно заново посмотрел на окружавший его мир. – Нет, мы точно должны наплодить парочку дебоширов и одну принцессу». Он рассмеялся над своими забавными мыслями и сел в ожидании Леры.

Через десять минут она легкой походкой вышла из ванной и, смеясь, подмигнула Диме:

– Выдыхай, верзила! Мы не беременны! Везде по нулям! Фух! Гора с плеч! К счастью, это, скорее всего, бесконечная череда стрессов из-за судебных засе…

– К счастью?

Лера осеклась, уставившись на хмурого Сокола.

– Ну…

– Ты предпочитаешь, чтобы причиной задержки были стрессы, а не ребенок? – Он смотрел на нее, сдвинув брови и сжав челюсти. Выстроенный за несколько минут воздушный замок скоропостижно развеялся, и внутри осталась какая-то неприятная ноющая пустота. Дима одной частью мозга понимал, что сам себе все нафантазировал раньше времени, но другой впал в неконтролируемое бешенство при виде счастливой реакции Леры на отрицательные тесты.

Она молча моргала, пытаясь понять, что произошло:

– Что не так?

– Все не так! Я напоминаю. Мы говорим не о некоем абстрактном ребенке, а о зачатом тобой и мной. Нами. И такая твоя реакция как минимум…

– Как минимум что? Оскорбительна?

Сокол резко встал с дивана, и Лера дернулась от неожиданности.

– А разве нет?

– А я напоминаю тебе твои же слова. Ты не мечтал о семье! Не горел желанием стать счастливым отцом! Меньше месяца прошло с того вечера! А ты уже успел переобуться и внезапно обидеться на мою неосторожную радость? Или как это понимать?!

– Не мечтал! Но и не отказывался! Так ты счастлива?!

Отказываясь принимать происходящее за чистую монету, Лера чувствовала, как теряла самообладание, и ее эмоции постепенно переставали ей подчиняться.

– Сокол, ты в