Воскрешая прах и пепел - Эмма Райц

не общалась, да та и не оценила бы тему. С Лерой можно было бы, но Софи переживала, как бы она не поделилась потом услышанным с Даниилом. А посторонним раскрывать суть брака было нельзя.

Она посмотрела на свою маленькую татуировку и горько усмехнулась:

– Идиотка…

Волохов был с ней неизменно приветлив, внимательно относился к ее потребностям, интересовался ее мнением в разных вопросах… В общем, был отличным другом, периодически – собутыльником и несколько раз в неделю – любовником. Но Софи видела перед собой лицо, затянутое в плотную бархатную маску. Между ними была непреодолимая стена. Сомнений в том, что после вступления в права наследницы она останется одна, у нее уже и не возникало. С другой стороны, срок фиктивного брака был туманным… Яков выглядел бодро, на каждом совместном обеде или ужине продолжал активно разминаться в своем хлестком юморе и даже поинтересовался, есть ли у него надежда увидеть правнуков. На что Волохов беззастенчиво соврал, ответив: «Мы работаем над этим вопросом». И разговор вдруг вообще перешел к незастольной теме хороших врачей, от чего Софи захотелось взвыть и сбежать.

Кроме того случая в море, презервативы были обязательным пунктом в их интимной жизни. Даниил оставался тверд в своих убеждениях: никакой семьи и никаких детей. Вынужденный временный брак, финансовое вознаграждение и возврат к вожделенной свободе.

Но Софи все чаще ловила себя на мысли о той таинственной женщине, с которой Волохов спал на протяжении года. Кто она? Что было между ними? Просто качественный секс в масках? Или они знали имена друг друга? Или испытывали что-то большее? Почему на вечеринках он был один? Почему ограничивал себя? Ведь встречи в секс-клубе не подразумевали полноценных отношений, сохранения верности партнеру. Неужели она была настолько хороша, что Даниил не испытывал необходимости в сексе и женском обществе в промежутках между встречами? Что в ней было такого, чего не было в девушках, которых он менял чаще, чем перчатки?

Она так глубоко задумалась, что не заметила, как виновник ее осенней хандры с улыбкой щелкнул пальцами у ее лица:

– Ты спишь с открытыми глазами?

– Привет…

– Тут уже совсем холодно, да и темно.

– Я уже закончила… – Она закрыла планшет, скинула с себя плед и вошла вслед за ним в дом. – Как прошел день?

– Как обычно, с вынесенным мозгом. О, тебе презент. От Волковой. – Даниил протянул Софи черный бумажный пакет, на дне которого лежали бутылка рома и бархатный мешочек. Она развязала его, и на ее ладонь выскользнул увесистый чокер из нескольких жемчужных нитей, переливающихся множеством оттенков белого.

– Красиво…

– Хорошо, что не магнит!

Софи прыснула и убрала ром в винный шкаф.

– Есть чем поживиться в этом доме? – Даниил скинул с себя пиджак, вытащил запонки и закатал рукава рубашки.

– Кажется, в холодильнике был рататуй и бараньи ребрышки.

– Идеально. Выпьешь?

– Нет.

Волохов прищурил один глаз и посмотрел на Софи:

– Ты какая-то кислая.

– Можно задать тебе вопрос?

Достав тарелку и наполнив ее едой, Волохов кивнул:

– Попробуй.

Софи присела на высокий барный стул и уперлась локтями в каменную столешницу острова.

– Та девушка в… в секс-клубе. Блондинка.

Вилка Даниила неприятно скрежетнула мимо куска мяса и звонко упала на пол. Он с раздражением поднял прибор и кинул в мойку, достав чистую вилку.

– Что с ней?

– Помнишь, тогда на яхте… Тигран говорил с Марго прямо под окнами нашей каюты. Он упомянул, что ты целый год был без спутниц.

Волохов очень убедительно изобразил на лице непонимание:

– И?

– Ты был один из-за нее?

Глава 9

Волохов медленно выдохнул. Перестав видеться с Марго и ежедневно наблюдать ее на расстоянии вытянутой руки, он постепенно избавлялся от непонятного гнетущего ощущения, но Софи почему-то решила, что может вот так безнаказанно ковыряться в его прошлом.

– Мои поездки в клуб и внешнее одиночество никак не связаны.

Софи попыталась изобразить любознательную улыбку:

– А почему ты перестал появляться на людях с девушками?

– Надоело жить в роли вечного спонсора женских капризов с не слишком активной отдачей. Плюс ко всему мой партнер решил окончательно отойти от дел, и весь год я усиленно работал и перестраивал структуру бюро, чтобы оно продолжало успешно функционировать без его участия.

– Ясно…

В голове Софи пронеслось: «Снова стена».

– Почему тебя интересует этот вопрос?

– Я подумала… Просто предположила, что между тобой и той девушкой из клуба было нечто большее, чем… чем секс.

Даниил раздраженно вздохнул и отложил приборы:

– Расскажи, откуда в тебе столько оптимизма?

Софи непонимающе моргнула:

– Что? Какого оптимизма?

– Несмотря на мое не раз высказанное отрицательное мнение касательно полноценных отношений, ты упорно пытаешься приписать мне наличие неких трепетных чувств. По твоей логике я в поисках качественного секса без обязательств поехал в клуб и там… влюбился? – Волохов саркастично усмехнулся на последнем слове.

Софи отвела взгляд и закусила нижнюю губу:

– Мало ли… Мы ведь не властны над своими чувствами.

– Ты не властна. А я – вполне.

– Хорошо, как скажешь.

– Я не влюбляюсь. Ни случайно, ни намеренно, ни как-либо еще.

Софи вскочила со стула и, не глядя на него, пробормотала:

– Спокойной ночи.

– Софи.

Она остановилась в дверном проеме, не решаясь повернуться к Волохову лицом.

– Если ты действительно теряешь контроль, вариант с Сити все еще в силе.

– В нем нет необходимости.

– Уверена?

– Да.

– Значит… – внезапно его голос раздался прямо у нее над ухом, отчего Софи вздрогнула, широко распахнув глаза, – …ты поторопилась с пожеланием спокойной ночи? – Его теплые руки легли на ее плечи.

В первое мгновение Софи хотела высвободиться, но это означало бы, что ее настроение после их разговора испортилось. А ей не хотелось показывать свою слабость. Поэтому она закрыла глаза и, взяв себя в руки, плавно прижалась спиной к его груди.

– Возможно…

* * *

– Ну что, поговорим?

Лера замерла, стоя у зеркала.

– Сейчас?

– Суббота, утро. Чем не идеальное время для разговора? Или ты не готова? – Дима подошел к ней сзади и нежно обнял, целуя в шею.

– К этому невозможно быть готовой… Но и затягивать, наверное, тоже нет смысла.

– Именно. Пойдем. – Он усадил