Воскрешая прах и пепел - Эмма Райц

– Кто начнет?

Дима вскинул бровь:

– Э… Ну хочешь, я могу? Чтобы ты расслабилась.

Лера преувеличенно охотно кивнула.

– Я просто выскажу свое видение этого вопроса. И я готов выслушать твою версию. Без обид, взаимных упреков, драматичных споров и вынесенных мозгов.

Лера снова кивнула. Интонация и голос Сокола уже действовали на нее успокаивающе.

– Я примерно понимаю, что ты чувствуешь. Да, я не терял детей. Но из-за меня погибла сестра. Трагедии разные, но боль та же. Чувство вины, самобичевание, пустота, нежелание просыпаться по утрам.

– Да…

Дима задумался над следующей фразой. От нее многое зависело. Если не все.

– Я не мечтал о детях.

– Ты говорил.

– Этому было много причин. Начиная с «Фобоса». Я не знал, сколько проживу. И даже сам факт того, что в очередной раз вернусь с вылета в ящике или вообще не вернусь, как-то не сильно напрягал. – Нахмурившись, Дима медленно водил пальцем по линиям судьбы на ладони Леры. После его слов она судорожно вздохнула, и ее глаза заблестели. – Ну… Так было раньше. Сейчас-то я совсем иначе к этому отношусь. А тогда. Тогда даже сам факт возникновения семьи был под запретом. Я считал, что особо и не заслуживаю… Окучивал молодых девчонок на одноразовый секс. Иногда даже имен не запоминал. И все знакомство длилось не больше нескольких часов. – Он неловко усмехнулся. Лера многозначительно покачала головой. – Сейчас многое иначе. Но я все еще вынужден рисковать. И все еще не могу прогнозировать, сколько проживу. Видя твое состояние в мое отсутствие, не поверишь, я сам каждый раз боюсь услышать от тебя предложение расстаться.

– Чего?! Почему?! – Лера так резко вдохнула воздух от неожиданности, что больно поперхнулась и никак не могла откашляться.

Дима принес ей стакан воды и снова взял ее ладонь в свои руки.

– Почему я должна захотеть расстаться?

– Из-за того, что тебе тяжело. Ожидание, волнение, перспективы будущего туманные… В тридцать лет наверняка хочется стабильности и уверенности в…

– Нет.

– Нет?

– То есть… Конечно, если бы тебе не нужно было ездить по указке Федотова, я была бы до безумия счастлива. Но даже это обстоятельство ни разу не натолкнуло меня на мысль о расставании… Я, как бы это правильно сказать, смирилась, что ли.

После ее слов Дима заметно расслабился:

– Вот видишь… У каждого из нас свой повод бояться. Но, возвращаясь к детям… В тех твоих словах есть доля правды. Сейчас я все еще не задумываюсь ни о чем. И лет через пять есть вероятность насмотреться на остальных вокруг нас. Я, в первую очередь, не хочу, чтобы ты каждый раз впадала в панику при упоминании о детях. При виде младенцев, детских игрушек, вещей. Уверен, ты сама не в восторге.

– Да…

– Эта проблема требует решения со специалистом, согласна?

Лера кивнула с тяжелым вздохом.

– А дальше не знаю. Мы же с тобой не предохраняемся. Я, конечно, контролирую процесс… – Дима поднял взгляд на лицо Леры и максимально серьезно спросил: – Что ты сделаешь, если поймешь, что беременна? От меня.

– Я…

– Мне кажется, что ты не хочешь каких-то абстрактных детей и боишься представить более четкую ситуацию. Это же будет не просто некий гипотетический ребенок. Это будет наш с тобой ребенок.

Губы Леры задрожали, но она усилием воли взяла себя в руки:

– Мне будет очень страшно…

– Почему? Я же буду рядом.

– Страшно, что все повторится. Что беременность прервется. Или что ребенок перестанет дышать…

– Подожди. На заседании суда сказали…

Лера затрясла головой и закрыла лицо ладонями:

– Нет, не говори. Это… это сложно.

Сокол, проклиная про себя убитого им же Стаса, откинулся на спинку дивана:

– Хорошо. Вернемся к тому, что тебе будет страшно. Что ты предпримешь?

Лера молча смотрела куда-то в пустоту.

– Если у тебя нет ответа, мы должны принять какое-то решение, которое не допустит такого сценария. Я за то, чтобы ты прошла курс психотерапии. Но решать тебе. Если не хочешь, тогда… Тогда презервативы?

– Я найду специалиста. Ты прав. Мне нужно вправить мозг. Потому что я боюсь не только самой ситуации, но даже и думать о ней не могу. Меня стаскивает в панику.

– Хорошо.

– Но презервативы… – Лера забавно поморщилась.

– Знаешь, я думаю, ты бы не стала соглашаться на незащищенный секс, если бы совсем не хотела детей. Просто где-то действительно сломалась какая-то связь между мозгом и телом.

– Возможно… Я найду психотерапевта. Но проработка займет какое-то время. Возможно, год. Или даже больше…

– А мы куда-то торопимся?

– Не знаю… Если я случайно забеременею… Я, конечно, не прерву… Не представляю даже, как до такого додуматься. Но обещай быть со мной. И бороться за нас всех, если я буду не в себе…

– Детка. – Сокол потянул Леру на себя и усадил к себе на колени. – Я буду с тобой. И буду бороться.

– Я люблю тебя.

Обняв Леру за талию и нежно покусывая ее за нижнюю губу, Дима с игривой ухмылкой прошептал:

– До одури…

* * *

– Волохов, отвали, а? Я уже сказала, что не поеду на оглашение.

– Лера.

Она вздохнула и уронила голову на клавиатуру ноутбука.

– С учетом всего происходящего тебе лучше явиться и официально написать отказ. Нам выгодна огласка. Не приехав туда, ты только усилишь подозрения в твоей причастности к делу.

– Но ты же решил вопрос с Федотовым.

– Федотов не Господь Бог.

– А если он оставил тебе несметные богатства? Все равно откажешься?

Лера раздраженно зыркнула на Макса:

– Его богатства пропитаны ядом и кровью.

– И сверху присыпаны безумием, – процедил Даниил.

– Ты можешь устроить ритуальный костер из кровавых миллионов! – Макс состроил страшное лицо.

– Очень смешно… – Пики побежденно вздохнула: – Когда?

Волохов довольно кивнул:

– Сегодня в три часа дня.

* * *

Лера удивленно моргала, не веря в услышанное.

– А это завещание… Оно подлинное?

По последней воле Стаса его восемьдесят миллионов рублей, зарубежные валютные счета, инвестиционный портфель, квартира на Ленинском проспекте и прочее мелкое имущество в полном объеме отходили именно Лере.

Нотариус кивнул. Волохов качнул головой:

– Ты можешь заказать почерковедческую