Санитары - Александр Грохт

Аня побледнела, оглядывая нас всех с тревогой.

— «Немезида». Классические симптомы — кровавая рвота на поздней стадии. Он подхватил, наверное, еще там, в Чернопокупске. Он же ходил там в больницу, соборовал умирающих. Вирус передаётся воздушно-капельным путём, через контакт…а костюм у него появился позже. И если он заболел — значит, возможно, вся группа теперь больна. Мы могли вдохнуть вирус, коснуться заражённого предмета. Нам всем нужно провериться как можно скорее, и, возможно, вколоть сыворотку профилактически.

Глава 17

Быстро обыскав место боя и собрав трофеи, мы принялись грузится обратно в машины. Добыча оказалась так себе, охотничье оружие в основном.

Тела фанатиков остались лежать на асфальте — искореженные, разорванные пулями, нелепые в своей последней позе. Крест, валявшийся рядом с одним из них, был забрызган кровью. Дорогу они надо сказать перекрыли так себе — мы без проблем объехали чужие машины и рванули дальше на юго–восток, оставляя за собой облако пыли.

Николай сидел в кузове МПЛ, прислонившись к стенке, бледный как смерть. Аня возилась рядом, прикрепляя к его руке капельницу. Сыворотка сывороткой, но помимо самого боевого вируса, были еще и побочные эффекты, например обезвоживание, вторичные бактериальные поражения и так далее. К тому же давление у святого отца было откровенно пониженным, так что глюкоза, физраствор и витамины. Она закрепила повязку, отошла на шаг и попросила Ингу:

— Присмотри за ним. Когда пакетик опустеет — просто переключи на следующий, хорошо?

— Конечно. Ань, а можно вопрос?

— Да, давай.

— Мы все заражены, да? И можем умереть?

Анька пожала плечами.

— Как сказал бы вот он — она ткнула пальцем в отключившегося священника — всё в руках божьих. А я говорю — сейчас возьмем анализы крови и узнаем. Не бойся, у нас достаточно лекарства, так что никто не умрет.

Я вёл джип молча, сжимая руль так крепко, что костяшки пальцев побелели. В голове вертелись одни и те же мысли: сколько дней прошло с того момента, как мы были в Чернопокупске? Пять? Шесть? Инкубационный период до сорока дней, сказала Аня. Значит, симптомы могут появиться в любой момент, у кого угодно.

По рации раздался треск, затем голос Серёги из пикапа:

— Джей, какой план? Едем до вечера или ищем место на ночлег?

Я посмотрел на небо. Солнце садилось, окрашивая степь в багровые тона. Впереди, километрах в двадцати, виднелись очертания какого-то города или большого посёлка.

— Проедем ещё километров двадцать, — ответил я. — Там видно будет какое-то поселение. Найдём пустое место — заправку, стоянку, что угодно. Переночуем там.

— Принял.

Молчание снова воцарилось в эфире. Каждый был погружён в свои мысли. Я думал о том, что произойдёт, если кто-то ещё начнёт кашлять кровью. У нас осталось… чёрт, сколько там? Пятьдесят ампул после того, как отдали половину на блокпосту. Пятьдесят доз на десять человек. Это пять доз на человека, если болезнь ударит по всем сразу. Хватит ли? Аня говорила, что одна-две дозы лечат болезнь на ранней стадии. А если запустить?

Не хочу об этом думать.

Мы доехали до заброшенного торгового центра на окраине того самого поселения. Оно называлось Павлодонск, если верить выцветшей табличке у въезда. Сам ТЦ выглядел опустошённым — стёкла выбиты, двери выломаны, и даже в стене вон, дыра. но здание ещё стояло. Рядом была большая бетонная площадка, идеальная для парковки наших трёх машин.

— Останавливаемся тут, — скомандовал я по рации. — Выставляем дежурство. Первая смена — Пейн и Макс. Остальные отдыхают.

Мы загнали технику в каре, МПЛ в центре, джип и пикап по бокам. Николай, пошатываясь, выбрался из кузова с помощью Ани. Лицо у него было серое, но он улыбался устало.

— Ничего, ещё не помер, — хрипло сказал он. — Значит, Господь хочет, чтобы я доехал до вашего Бадатия.

— Радует, что ты так оптимистично смотришь на вещи, — буркнул я, помогая ему сесть на ящик возле импровизированного костра, который Серёга уже начал разжигать в старой бочке.

Инга и ее сестра возились с подготовкой лагеря, одновременно пытаясь развлечь детей. Бедняги всё ещё не пришли в себя после того ужаса, который пережили. Их мать, осознавая, что она не боец, старательно пыталась быть полезной для всей команду — помогала Аньке, таскала воду, готовила еду. Кстати, даже из обычных консервов Инга могла приготовить четыре каши и два супа, что лично с моей точки зрения так даже круче, чем умение попадать в башку зомби со ста метров. В башку много кто может, а вот суп сделать…

Я видел, как она каждый раз, когда думала, что сделала что–то не то, бросала на меня быстрый взгляд, опасаясь…чего? Что я ее выгоню из машины посреди осенней степи? Не знаю. Но в целом — это, наверное, нормальная реакция на всё случившееся — она разучилась доверять, и мы для нее — просто странные чужаки, спасающие лишь из прихоти. Не могу её за это винить, доверие к людям в нынешние времена не слишком частое явление.

Лагерь встал быстро, все знали что надо делать. Огонь горел в очередной бочке, притащенной Медведем из–за угла ТЦ, отбрасывая тени на бетон. Инга колодовала с котелком, Макс вскипятил воду для чая. Пейн и Серега встали на дежурство за пулемётами, осматривая окрестности через ночники. Вокруг была тишина — пугающая, мёртвая тишина, нарушаемая лишь воем ветра и какими–то далекими звуками из поселка. Судя по тому, что там было темно –вряд ли это люди копошились в ночи. Ну, а зомби мы не очень опасались. При большой необходимости все запирались в МПЛ, и расстреливали врагов с крыши из всех стволов или забрасывая гранатами.

Аня подошла ко мне, когда я наконец уселся у костра, греясь и пытаясь не думать о плохом.

— Джей, нам нужно поговорить. Сейчас.

Я кивнул, отодвинулся, давая ей место рядом.

— Слушаю.

Она присела, обхватив колени руками.

— Николай заразился. Это значит, что все мы под угрозой. Да что там…мы все тоже больны. Я взяла кровь у тех, кто едет в лабораторном броневике. Все заражены. Инкубационный период — до сорока дней, но ты сам все видел –симптомы как правило появляются на третий–пятый день. Нам нужно провести профилактику — вколоть всем по дозе сыворотки. Сейчас, пока ещё никто не заболел.

Я нахмурился.

— У нас пятьдесят доз. Нас тринадцать человек. Это значит, что останется