Санитары - Александр Грохт

Но человеку на пароме никто не объяснял таких тонкостей. Поэтому его пули, выбив из кузова МПЛ дробный стук, ушли веером куда-то в небеса. Стрелок пытался справиться с отдачей, но при этом отпустить гашетку не догадывался. Так что пули превращали в крошево асфальт, машины бандитов, раскиданные тут и там тела, дырявили стены склада. Кое-что доставалось МПЛ, заставляя меня болезненно морщиться… не дай бог уничтожит ценное оборудование.

Я прикидывал, насколько ещё хватит ленты в пулемёте, когда в дело вступил неожиданный фактор. В до сих пор открытом заднем выходе из грузовика-лаборатории возникла худощавая фигура Инги. Но не просто так. На плече у девушки был… «Шмель», взведённый и готовый к ведению огня. И я даже догадывался, чьи святые рученьки выставили ей его в боевое положение.

Девушка, явно выполняя инструкцию более опытного товарища, развернула раструб реактивного огнемёта в сторону цели так, чтобы выхлоп ушёл в пустоту, поймала в прицел плюющийся огнём пулемёт и чётко, как будто всю жизнь это делала, засадила заряд ровнёхонько в смотровую щель. Попадание один на миллион. И она его сделала.

Те, кто проектировал этот самоходный «морской плот», абсолютно точно не предполагали применения по его рубке реактивных огнемётов. Да и модернизировавшие конструкцию «вороны» тоже не слишком морочились — они просто вырезали в стене дыру, зашили её броней и установили там пулемёт, наверное на станке. Вырезали в броне окошко, позволяющее стрелку смотреть, куда он садит, и прорезь для движения ствола вправо-влево и вверх-вниз. Сложили внутрь коробки с боеприпасами, укрыв их в самом надёжном месте — за бронещитом. И всё.

Это, конечно же, мои предположения, но другими причинами нельзя объяснить, какого чёрта после попадания из «Шмеля» грохнул такой мощности взрыв, от которого рубка парома практически перестала существовать. Её обломки вспенили морские воды в радиусе полусотни метров вокруг корпуса парома, а отдельные даже попадали к нам на берег.

Паром медленно и величественно начал заворачивать. Сначала я не очень понял, что происходит: тросы внезапно натянулись и зазвенели, а нос судна с довольно резким креном пошёл влево, открывая нам всё большую проекцию корпуса. А потом раздался резкий «ба-м-м-м», и распушившаяся стальная змея толщиной с моё запястье со свистом срубила над моей башкой погрузочную балку, устремляясь куда-то туда, в сторону далёкой и отсюда не очень хорошо видной гавани Пантикапея, предварительно пройдясь со страшным скрежетом по палубе понтона и снеся на ней все выступающие элементы.

— Всем в машины! Быстро! — не своим голосом заорал я и бросился бегом к машинам. Остальные не понимали ещё, чего я так запаниковал. Но они и не видели того, что заметил я. Удар лопнувшего стального троса начисто срубил в том числе и крепежи для громадного якоря. Как назло — как раз на той стороне, куда вышедшие из строя рули заворачивали паром. И сейчас чёртова калоша выполняла, хоть и не по своей воле, так называемый «пиратский разворот», прокручиваясь вокруг якорной цепи. А расстояние от пирса было минимальным. И очень скоро многотысячетонная громадина врежется носом сюда, в бетон причала. Снеся с него вообще всё и вся, в том числе и наши машины.

Пейн попытался спасти нашу бочку с топливом, и лишь мой злобный окрик в рацию остановил его. Оля, занявшая своё место за рулём МПЛ, уже осознала опасность и даже нашла неплохой выход. Она не стала крутить на узком пространстве громадину грузовика, а вместо этого просто дала задний ход и, набирая скорость, вылетела на дорогу, виртуозно удерживая «хвост» от рыскания вправо или влево. Пикап и джип стартовали почти одновременно, с пробуксовкой выбрасывая из-под колёс вездесущую пыль.

Мы успели вовремя. В тот же момент, когда передние колёса «Икса» ударились о «лежачего полицейского» на подъездной дороге к пирсу, сзади раздался страшный грохот и звук рвущейся стали. Громада парома налетела на пирс, и сейчас там царил ад. Кажется, эта дорога теперь была закрыта, и не только для нас.

— План такой, — сказал я, собирая всех у джипа всё на том же перекрёстке, где мы останавливались в первый раз. — Едем по встречке, объезжая пробку. Подъезжаем к КПП. Три пулемёта выкашивают мутантов на крыше. Потом группа штурма — я, Серёга, Пейн и Макс — идём внутрь. Зачищаем помещение, находим пульт управления, открываем ворота. Пулемётчики держат оборону снаружи, не давая зомби прорваться внутрь. Когда все машины проедут — я включаю сирену воздушной тревоги, пробегаю обратно, прыгаю в машину, и мы сваливаем. Сирена дезориентирует зомби, как тогда, на парковке перед лабораторией, помните. Всем понятно?

Бойцы кивнули. Надя вскинула руку.

— Я с вами.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— Сергей?

— А что я, она большая девочка, сама решает.

Я не стал спорить. Лишний ствол не помешает.

Мы сели в машины и тронулись. МПЛ возглавлял колонну, за ним джип, потом пикап. Мы выехали на свободную встречную полосу, объезжая пробку. Зомби бродили между машин — медленные, вялые. Они заметили нас, потянулись следом, но мы быстро ушли вперёд, оставив их глотать пыль.

Километра через три мы добрались до КПП. Я остановил колонну метрах в ста от здания, вышел, осмотрел обстановку. Мутанты на крыше зашевелились, почуяв добычу. Некоторые встали, оскалившись.

— Пулемётчики, приготовиться, — скомандовал я. — По моей команде — огонь.

Ребята отрапортовали о готовности. Я ещё раз бросил взгляд на путь. Вроде бы всё было по плану.

— Огонь!

Три пулемёта открыли огонь одновременно. Грохот был оглушительным. Пули прошили крышу, разнося мутантов на куски. Тела разлетались, кровь брызгала во все стороны. Одна тварь потеряла голову, вторая — пол-туловища, третья просто разорвалась пополам.

Но трое или четверо успели спрыгнуть с крыши, скрывшись внутри здания.

— Хватит! — крикнул я. — Расчистите нам путь. Группа штурма — за мной!

Мы выскочили из машин — я, Серёга, Пейн, Макс, Надя. Я взял уже не раз проверенный P90, остальные — автоматы и по настоянию Серёги — дробовики. К этому моменту пулемётчики уже выкосили зомби, оказавшихся у нас на пути, так что мы бежали к зданию, перепрыгивая через трупы и оскальзываясь на кишках.

Вход в КПП представлял собой стеклянную дверь вроде бы как из пулестойкого стекла, сейчас разбитую вдребезги. Осколки хрустели под ногами, грозя прорезать подошвы берцев. Клином, на острие которого был