Берег суровых штормов - Сергей Иванович Зверев

– Я вам дам катер с пулеметом! – заявил Баяни. – Вы свое дело сделаете, а я потом подоспею. Вы по радио свяжитесь с берегом, сообщите обстановку. Вот, сержант Макаланг.

Лейтенант подозвал невысокого смуглого крепыша, у которого, как и у многих филиппинцев, на верхней губе виднелись редкие волосики, символично наводящие мысли на аналог усов. Сержант откозырял, смущенно улыбаясь, польщенный тем, что его знакомят с русскими солдатами. А когда он узнал, что его еще и отправляют с русским спецназом на другой остров для совместных действий, тут парень совсем расцвел.

– Показывай свой корабль! – попросил Давыдов.

Сержант подвел его к катеру с высоким ветровым стеклом, разделенным надвое. И в этом пространстве, фактически щели между двумя стеклами, был установлен на самодельной, но хорошо смазанной турели родной советский пулемет Калашникова. Давыдов не удержался и погладил приклад оружия. Филиппинец заулыбался еще шире от такого внимания к его оружию.

– Хороший пулемет, – констатировал он. – Ни разу меня не подвел.

– Ну, ты удивил, – рассмеялся стоявший рядом Максимов. – Это же ПК, это тебе не фигня какая-то американская, которая заедает после каждого десятого выстрела.

Макаланг вывел катер из бухты, и волны сразу радостно подхватили ненагруженное судно, принявшись играть им, как скорлупкой. Но сержант умело изменил курс и повел катер поперек волны. Волны били в днище, но угроза, что судно опрокинет набок, исчезла.

– Туда, – указал Макаланг рукой вперед на какое-то облако.

Море дышало ровным, нагретым за день жаром. Волны с округлыми мягкими вершинами мерно перекатывались, равнодушные уже к берегу, к судам. Они как будто засыпали, еще вздыхая перед сном и вспоминая прошедшие шторма. Катер береговой охраны уверенно резал упругую, маслянистую волну, оставляя за кормой пенный след. Воздух был густ и насыщен запахами соли, морской свежести, который так неприятно и резко разбавляли запахи выхлопных газов. Давыдов стоял рядом с филиппинцем и осматривал в бинокль горизонт. Остров приближался. Облака у горизонта расползались и таяли, не давая приблизиться к ним. Шторм временно уходил из Филиппинского моря, давая отдохнуть берегам, птицам и людям. Остров как будто подставлял людям свой невзрачный, грубый, скалистый бок с ровной каймой белой пены. Нужно обойти его, найти место, где лодки могут пристать к берегу, найти какую-то бухту. Макаланг это тоже понимал, поэтому переложил руль влево, и катер пошел по широкой дуге обходить остров, пока не приближаясь к нему.

– Внимание, у берега лодки! – громко сказал Андрей.

Катер резко сбавил ход, и гул мотора сменился натянутой, звенящей тишиной, нарушаемой лишь плеском волн о борт. Три фигуры на катере замерли, вглядываясь в очертания берега, лодок в небольшой бухте. В бинокль командиру было видно несколько просмоленных деревянных лодок. Лодка-бангка – типичное рыбацкое судно филиппинцев. Две из них были вытащены на желтый песок. Возле них копошились люди. Сердце Давыдова учащенно забилось – цель? Они тоже теперь видят нас. Но что-то было не так.

– Приближаемся, – скомандовал он своим бойцам, и те с автоматами на изготовку присели у бортов.

Сержант, повинуясь толчку локтя русского майора, двинул судно вперед. Катер пошел плавно и осторожно, как будто на кошачьих лапах. Теперь картина стала очевидной. Это не были беглые террористы. Это были трудяги. Мужчины в потертых шортах, с кожей, похожей на старую, потрескавшуюся кожуру, с усилием вытаскивали на берег тяжелые, мокрые сети. Другие, сидя на корточках, с иглами и бечевкой в руках, зашивали прорывы, развешивали для просушки огромные полотнища сетей на воткнутые в песок шесты. Они походили на гигантских, утомленных пауков, чинящих свою паутину. Рядом стояли плетеные корзины, доверху наполненные серебристой, еще трепещущей рыбой. Она переливалась на солнце, словно живое сокровище.

И здесь же была временная деревня для рыбаков, куда они переселялись в самое спокойное время года для рыбной ловли. Возле хижин из бамбука и пальмовых листьев стояли женщины в ярких платках и простых платьях. Дети, смуглые и большеглазые, бегали босиком по песку, их смех долетал до катера тонкими, чистыми струйками. И вот случилось то, чего всегда боится солдат на чужой земле. Одна из женщин, заметив катер с военными, вскинула руку к губам. Ее лицо исказилось от испытываемого ею первобытного страха. Резким, инстинктивным движением она схватила за руку маленькую девочку и прижала к себе, заслоняя своим телом. Ее испуг был словно спичка, брошенная в сухую траву. Вмиг смолкли голоса. Мужчины застыли, кто сидя на корточках, кто стоя в полный рост. И все с тревогой смотрели на катер. И даже дети притихли, прижимаясь к матерям. Тишина на берегу стала тяжелой, враждебной.

Если ты солдат, если ты знаешь, что такое война, то ощущаешь подобное напряжение у людей даже без звуков, почти что кожей. Давыдов медленно, чтобы не спровоцировать панику, поднял руку в открытом жесте.

– Свои, – крикнул рыбакам Макаланг по-тагальски. – Не бойтесь, мы береговая охрана. Спокойно.

Катер мягко уперся носом в песок, и сержант первым спрыгнул на берег и, широко улыбаясь, пошел к рыбакам пожимать руки, хвалить за хороший улов, трепать по волосам маленьких мальчиков и девочек. Трое спецназовцев следом сошли на берег. Их камуфляж, оружие, суровые лица – все это пугало рыбаков и их семьи. И тогда Макаланг, глядя прямо в испуганные глаза женщин и настороженные – мужчин, заговорил снова, подбирая слова, медленно и громко. Он знал этих людей, встречался с ними изо дня в день. И знал, какие слова говорить.

– Мир, люди. Это не враги. Русские солдаты из Советского Союза. Мы ищем плохих людей. Бандитов.

Прошла секунда, другая. Тишину нарушал только прибой. Потом один из молодых парней, тот, что чинил сеть, неуверенно произнес, глядя на нашивку на рукаве Андрея:

– Русские? Советский Союз? Хорошо?

– Да, – кивнул Давыдов. – Советский Союз. Друзья.

И тогда случилось то, что случалось очень часто в самых неожиданных точках мира: в Египте, в Нигерии, других местах, куда приходили наши соотечественники и строили дороги, больницы, заводы, школы. Куда заходили наши корабли, и матросы угощали местных детей, дарили на память подарки. Люди запоминали такое. А еще были те из местных, кто бывал в Советском Союзе и рассказывал другим о своей поездке. Или те, кому удавалось работать вместе с русскими на стройках.

Напряжение лопнуло, как мыльный пузырь. Лицо старого рыбака озарила улыбка, прорезавшая его морщины словно солнечный луч. Он что-то быстро и радостно крикнул своим на местном наречии, и его крик подхватили