Берег суровых штормов - Сергей Иванович Зверев

Женщины перестали прятать детей и, улыбаясь, выталкивали их вперед. Мужчины бросили сети и окружили гостей. Их руки, шершавые и сильные, тянулись для рукопожатий, похлопывали по плечам. Дети уже без тени страха, с любопытством трогали камуфляжную ткань, робко улыбаясь огромным солдатам.

– Русские! Хорошо! – повторяли они, и в их глазах горел неподдельный, теплый свет.

Старый рыбак сунул Максимову в руки большую, только что пойманную рыбину, еще влажную и прохладную.

– Друзья! – сказал он, и это слово не требовало перевода.

Стоя на берегу, среди этих простых, радушных людей, под щедрым филиппинским солнцем, трое советских спецназовцев почувствовали, как тяжелый камень боевой задачи на мгновение слетел с их плеч. Они пришли с войной, а нашли мир. И в этом мире, среди запаха моря, рыбы и пота, в сиянии улыбок, они снова почувствовали, за что именно они рискуют жизнью. Не ради карт и стратегий, а ради вот этого простого, беззащитного и такого важного человеческого счастья.

И пока длилось всеобщее ликование, пока Листовой катал на своем плече хохотавшего мальчонку, Андрей шептал Макалангу то, что тот должен узнать. Подробно. Сержант стал общаться со стариками, с мужчинами, которые считались тут старшими. Он описывал террористов, их катера, как они могли выглядеть. Рассказывал, как они захватили мирный корабль и экипаж. А эти русские всех спасли и теперь хотят догнать нехороших людей, чтобы передать филиппинскому правительству и чтобы тех судили по законам народа. Наконец сержант подвел к русскому майору старого рыбака:

– Говори, старик, русский солдат тебя выслушает!

Рыбак заговорил, что-то показывая руками, пальцами, а иногда показывая на свои ноги, потом на берег, на воду. Андрей слушал, не понимая местного языка, и ждал, когда сержант начнет переводить. А Макаланг вдруг закивал, заулыбался с какой-то гордостью. То ли за свой народ, то ли за себя, что догадался привести сюда русских.

– Он говорит, что вам надо плыть на остров Дохо, – стал объяснять сержант. – Там будут прятаться от всех нехорошие люди. Он видел катер с мотором, который крался, как дикая кошка, прятался. Там их никто не найдет, потому что ни с неба, ни со стороны воды их не будет видно. Там джунгли сами идут в море, потому что у деревьев есть ноги.

– Это что за сказочная страна такая? – удивился Листовой, который сразу очутился рядом и стал слушать разговор. – Устное народное творчество?

– Нет, Паша, – рассмеялся Максимов. – Он про мангровые заросли рассказывает. Ходульные корни, помнишь? Мы видели с тобой…

– Старик говорит, что там среди деревьев, которые пошли в воду, можно спрятать очень большой корабль, – добавил Макаланг, – не только катера. И очень много людей спрятать.

– Сколько отсюда до Дохо? – Давыдов посмотрел на наручные часы. До вечера оставалось еще много времени.

– Миль пятьдесят. По такой волне часа два, – ответил сержант. – Только у меня бензина на обратную дорогу не хватит.

– На обратную? – Андрей задумчиво посмотрел на сержанта. – А обратной дороги, скорее всего, не будет. Если у них там база. А если они просто решили переждать в джунглях среди мангровых зарослей, то есть шанс их взять. В любом случае нам нужно лишить террористов средств передвижения. Я предлагаю тебе, сержант, остаться с рыбаками, а мы пойдем к острову втроем на твоем катере.

Макаланг замолчал, глядя на русских, переводя взгляд с одного на другого. Максимов пожал плечами и отвернулся, чтобы не смущать филиппинца. Он понимал, что трудно признаться себе, что ты не хочешь идти и рисковать жизнью вместе с русскими. Конечно, сержант согласится отдать катер русским, чтобы остаться с рыбаками. Потом его заберут его товарищи.

– Я не могу, – заговорил Макаланг, и Листовой тоже развел руками и грустно улыбнулся командиру. Вот видишь… – Я не могу вам отдать катер, я же за него отвечаю. И за вас…

– Пойми, сержант, – начал убеждать филиппинца Давыдов, – это же очень важно. Не для нас, а для вас, вот для этих рыбаков, для других людей… Мы не сможем туда попасть без твоего катера.

Максимов повернулся за спиной филиппинца и сделал хмурое лицо, указывая то на катер, то на сержанта. Он предлагал применить силу и забрать катер. Хуже не будет. Но Макаланг вдруг поднял руку и хлопнул себя ладонью по груди.

– Не могу. Я должен идти с вами и отвечать за катер. Если нужно, я буду прикрывать вас из пулемета. Если нужно, сойду с вами на берег, чтобы догонять террористов. Я сержант, я не офицер, но я все равно командир.

Давыдов, открыв было рот, чтобы снова убеждать филиппинца, так и остался стоять, глядя, как у этого невысокого крепыша горят глаза от готовности идти и рисковать жизнью, даже погибнуть, наверное. Андрей сокрушенно покачал головой. Недооценили парня, плохо подумали, а он ведь герой. И судя по тому, что он в своей армии стал сержантом, трусом он не был, и солдатом он был хорошим. И Андрей сказал то, что и должен был сказать:

– Я и не сомневался, что ты пойдешь с нами, сержант. Как же иначе? Ребята, всем на борт! Илья, рацию к работе.

Море успокоилось, и катер береговой охраны летел по водной глади свободно и почти не подскакивая. Максимов убирал рацию в чехол, чтобы снова повесить себе на спину. Давыдов все чаще посматривал на часы. Только что он связался с береговой охраной и сообщил о своем намерении добраться до острова Дохо. И просил сообщить американцам, чтобы выслали подмогу. По оперативным данным, террористы находятся именно там. Диспетчер настоятельно просил вернуться в порт и не привлекать катер к операции, но Давыдов сделал вид, что связь плохая и он ничего не слышит. Глупый, избитый детективный прием из книжки или плохого фильма. Но сейчас это единственный способ получить катер, еще одного бойца и… пулемет. ПК с четырьмя лентами – это вам не шутка.

Скоро покажется остров и придется маневрировать, искать удобное место, чтобы высадиться. А заодно и планировать операцию по поиску террористов. Андрей опять вспомнил своего отца. Старый моряк, который все еще исповедовал романтику морского плавания, морского боя и дружбы народов. И часто, когда они собирались с бывшими сослуживцами, то тосты поднимались в том числе и за боевое братство между солдатами всех стран и народов.

Андрей, которому его служба исчислялась не пройденными морскими милями, а километрами степей, лесов, пусть и джунглей. Своих и чужих. Его служба часто заставляла сталкиваться не только с врагами, но и с солдатами разных