Во вражьей шкуре - Александр Николаевич Карпов

поблизости, всего в нескольких десятках километров от места нахождения лагеря его группы, на ее слова он бы не обратил никакого внимания. Тетрадь из сумки его бывшего наставника по детскому дому требовалось как можно быстрее передать обер-лейтенанту Шеферу. А покидать окрестности хутора он сам права не имел. С товарищами и партизанами мог разминуться. Да и скорое прибытие сюда немцев и полицаев в ответ на вчерашнее побоище в трех километрах по дороге на хутор, что устроили они с Анатолием, могло закончиться для Максима его собственной гибелью. Слишком неравны были силы – один против всех.

– Ты умеешь читать карту? – спросил он женщину.

– Старик научил, – ответила она. – Умею. Он же лесником был. А я помогала ему в работе.

– Хорошо, – произнес Максим и развернул ту самую карту, что лежала в сумке Мартина Карловича вместе с тетрадью, в которой были записаны подробные сведения о партизанах.

Он показал ей место, где находился лагерь разведчиков, при этом наблюдал за выражением ее лица, за ее реакцией, чтобы угадать ее мысли. Вероятность того, что женщина лукавила и на самом деле была настроена против Максима, его командира и товарищей, казалась парню реальной. Только против такого довода служило то, что ни она, ни ее мать до сих пор сами ничего не сотворили против него самого. По его мнению, женщины неоднократно имели возможность просто выстрелить ему в спину, отравить его или усыпить, подмешав что-либо в еду, и тем самым решить все свои проблемы.

– Сюда ты можешь часа за два, два с половиной дойти, – произнес Максим, продолжая внимательно смотреть за реакцией молодой хозяйки хутора, которая пока не казалась ему подозрительной. – Нужно передать моему командиру, тому высокому офицеру, который тут командовал, вот эту сумку.

Он протянул ей ценный трофей с важным для всех разведчиков его группы содержимым.

– Справишься? – спросил Максим.

– Дойду, – ответила женщина, оторвав от карты взгляд и посмотрев на него.

– Ну хорошо, – произнес разведчик.

Он достал из захваченной сумки тетрадь, развернул ее на последней, чистой странице и карандашом коротко изложил на ней сведения о планируемой отправке немцами через мост нескольких подставных железнодорожных составов с танками, на которых на самом деле будет лишь имитация военной техники, составленная из ящиков, бочек и еще чего-то, скрытая брезентом. Основой для этих строк ему послужил откровенный и доверительный рассказ его бывшего наставника по детскому дому.

Риск был крайне велик. Разведчик понимал, что женщина может обмануть его, может не дойти, погибнув по пути, так как лесу в это время могли действовать и немцы, и бандиты, и полицаи, пользующиеся своей безнаказанностью. Но эти мысли недолго одолевали его. Едва он добрел с тяжелой ношей из двух пулеметов, пары автоматов и ранца с патронами до оставленных по приказу Шефера в лесу «кюбельвагена» и мотоциклов, как сразу уснул, сломленный усталостью, разместившись на заднем сиденье автомобиля.

– Эй, братец, просыпайся давай, – услышал он сквозь сон чей-то незнакомый прокуренный голос.

Максим открыл глаза и откинулся спиной на боковую дверцу в машине, разглядывая тех, кто будил его и стоял сейчас перед ним. Это были два человека, выглядевшие как типичные вооруженные обитатели лесов. Один молодой, высокий, с темной густой щетиной на лице, в полувоенной одежде, в кубанке на голове, с немецким автоматом на плече. Второй заметно постарше, пониже ростом, также давно не бритый, в солдатской засаленной пилотке, сдвинутой на затылок, в простой рубахе, с вещмешком за спиной и тоже с трофейным автоматом на плече.

– Вставай, Максим. А то проспишь все, – неожиданно назвал разведчика по имени первый из мужчин и тут же пояснил свою осведомленность: – Ксанка прямо на нас вышла. Рассказала, как ты тут один геройствуешь. Говорила, что ты ее к своим ребятам отправил, сумку отнести. И сообщила нам про ваш с приятелем бой, где вы немчуры накрошили из пулеметов.

Мужчины улыбались, глядя на едва пришедшего в себя от неожиданной встречи с ними Максима, до которого едва начало доходить, что Ксанкой они называли молодую хозяйку хутора, чье имя он сам так ни разу и не услышал. Ни ее мать, ни старик по имении ее не называли. Да и сама она не представилась.

– Только ты не волнуйся нисколько, – продолжил второй мужчина. – Наш комиссар бойца ей в сопровождение дал. Так что донесет она твою сумку до адресата, раз тебе так шибко это нужно.

– А вы кто сами будете? – наконец спросил их Максим, видя, что мужчины ведут себя по отношению к нему весьма радушно и не видят в нем угрозы.

– Да свои мы, свои! – протянул, все еще расплываясь в улыбке, первый из мужчин, поясняя: – К хутору на временный постой шли. А теперь уж и не знаем, как быть.

– Не надо вам к хутору идти, – перебил собеседника разведчик. – Туда немцы с полицаями должны вот-вот нагрянуть.

Их разговор перебили своим появлением выходившие из глубины леса к стоянке немецкой техники вооруженные люди, внешним видом напоминавшие не иначе как типичных партизан: одетые кто во что горазд, с разнообразным оружием, с видимыми следами весьма давнего ухода за собой.

– Вот он, товарищ комиссар! – указал на Максима один из мужчин, с которыми разведчик уже пообщался.

– Рогов! – быстро представился тот, на кого указывал мужчина, и протянул ладонь для рукопожатия.

– Максим, – тихо произнес разведчик, не зная, что еще он должен добавить к собственному имени по причине секретности своей личности.

– Ксанка сказала мне, что мой заместитель и тот, который был с ним, – предатели. Да и старик тут ловушки на нашего брата чинил. Для нашего отряда засаду готовил на хуторе? Это правда? – пристально посмотрел Рогав на Максима, давая понять взглядом, что полученная от женщины информация требует веских доказательств.

Максим ничего не ответил. Вместо слов он извлек из-под сиденья «кюбельвагена» две книжки с фашистской символикой на обложках и протянул их собеседнику. Тот раскрыл одну из них, посмотрел на содержимое первой страницы, где была фотография Мартина Карловича, а также указаны на немецком языке его данные и переменился в лице.

– Ваш Кузнецов – на самом деле не Кузнецов, – глядя на Рогова, произнес Максим. – Я слишком давно его знаю. Он был одним из воспитателей детского дома, в котором я рос до окончания школы-семилетки. Произошла случайная встреча. Я и сам такого не ожидал. Мы узнали друг друга. Ему пришлось признаться в том, кто он есть на самом деле. К тому же он собирал для своих хозяев информацию на все партизанские отряды, что действуют недалеко отсюда.

– Ксанка показала мне тетрадь из