Трофей из преисподней - Александр Александрович Тамоников

— Это не нам решать, — возразил Сосновский и нарвался на уничтожающий взгляд унтера.

Конечно, младший командир был раздражен случившимся, а тут еще и солдат смеет возражать. Но ситуация и правда была не простой. Два старших офицера везли ученого в штаб корпуса, а значит, приказ должен быть выполнен и ученый должен быть доставлен, а дальше дело командиров, командования, а не солдат. Тем более унтер-офицер прекрасно понимал, что солдаты сопровождения не могут, не имеют права бросить офицера и ученого, которого им приказано сопровождать. Выполнение приказа — это святое!

— Следуйте за нами, — коротко приказал унтер-офицер.

Оперативники переглянулись. Что ж, этот раунд они, кажется, выиграли, но что будет дальше? Все-таки у Витольда нет документов, доказать, что он испанский ученый, невозможно, никаких письменных приказов при немцах не было. Риск есть, но попробовать можно. Опасность была в другом — как сможет Витольд сыграть свою роль, когда ситуация обострится, когда возникнет опасность разоблачения. Струсит, запаникует или до конца удержится в нужном образе?

Оперативники снова посадили Витольда в люльку мотоцикла и двинулись следом за штабным «хорьхом». Около часа они блуждали по разбитым дорогам, объезжая многочисленные воронки, сожженную технику. Больно было видеть почерневшие советские танки и грузовики, которые виднелись то и дело вдоль дороги или поодаль в степи. Бои тут проходили страшные, но фашисты все же прорвались севернее Сталинграда к Волге. Правда, на участке всего в несколько километров, но оперативники сейчас этого точно не знали, надеясь только на свой опыт и на удачу, которую Аристарх Максимович недавно так логично раскритиковал. Унтер-офицер наконец повернулся на сиденье в вездеходе и стал указывать рукой куда-то направо, где виднелся поворот дороги. Сосновский, который вел передний мотоцикл, поднял левую руку, показывая, что понял. Значит, поворот. Но что лучше: помахать рукой и двинуться на мотоциклах дальше к Волге, в самую гущу битвы, или доехать с машиной до госпиталя? А дальше что? Дальше узнать, где штаб этого чертова немецкого корпуса, и двинуть туда уже без сопровождения. Пока оперативников никто не остановил, да и дела никому до них не было, а вот тут…

На повороте вдруг появились немецкие мотоциклисты с железными бляхами, висевшими на цепочках на шее. Фельдполиция. Офицер соскочил с переднего мотоцикла и поднял руку, приказывая вездеходу остановиться. Сосновский еле удержался от того, чтобы повернуть руль влево и скрыться, избежать этой встречи. Но, увы, это повлекло бы за собой немедленное преследование и огонь на поражение. Фельдполиция этот маневр оценила бы правильно и однозначно — русские диверсанты, разведывательная группа.

Догнав вездеход, Сосновский остановил мотоцикл. Унтер-офицер предъявлял свои документы остановившему его офицеру. К мотоциклам подошел ефрейтор в сопровождении автоматчика, и оба смотрели недоброжелательно.

— Документы! — коротко приказал ефрейтор.

Сосновский полез в карман, успев бросить взгляд на машину. Унтер-офицер что-то говорил командиру группы фельдполиции, тот кивал и смотрел то на контуженного майора, то на мотоциклистов, которые его сопровождали вместе с ученым. Михаил протянул ефрейтору сначала документы офицера.

— Это документы господина майора Вейнера, которого мы сопровождали. К сожалению, оберст Шугель погиб во время налета, а господин майор ранен. Мы их сопровождали и вот испанского геолога в штаб 14-го танкового корпуса. Это приказ из Берлина.

Ефрейтор пробежал глазами документы майора и, кажется, внутренне как-то сразу подобрался. Сосновский протянул ему «свои» документы, Коган тоже полез в карман. Буторин с перевязанной рукой, сидя в люльке второго мотоцикла, тоже, морщась, полез за документами. Документы солдат ефрейтор просмотрел уже бегло. Оперативники напряженно ждали, чем все это закончится. Особенно когда обер-лейтенант подошел к ним и взял документы майора Вейнера. Документы солдат, которые все еще держал в руке ефрейтор, офицер смотреть не стал, видимо, доверившись своему помощнику.

— Не знаю, какого черта вам там надо. — Обер-лейтенант вежливо поднес пальцы к козырьку фуражки, козырнув с уважением «испанцу», и тут же чуть присел. Где-то рядом начали рваться снаряды. — Я отправлю с вами своих солдат, чтобы они проводили вас. Но я представления не имею, где находится штаб 14-го танкового корпуса. Вас проводят до Беседино. Это какая-то деревня на карте, но от нее, по-моему, ничего не осталось, кроме названия. Ефрейтор!

Вернув оперативникам их документы, обер-лейтенант с документами майора вернулся к машине, а ефрейтор со своими солдатами на двух мотоциклах подрулили и развернулись в сторону Волги, кивнув, чтобы мотоциклисты с ученым следовали за ними. Коган откровенно с облегчением выдохнул и пальцами вытер лоб под немецкой каской. Сосновский не стал спешить трогаться с места, тем более автоматчики их ждали, тоже не трогаясь с места. Михаил достал из-за голенища сапога карту и быстро нашел на ней деревню Беседино. До Волги от нее было пятнадцать километров. Не больше.

Мотоциклисты фельдполиции понеслись вперед, и группа двинулась за ними, постоянно озираясь по сторонам. Вокруг грохотало. Это были и звуки выстрелов артиллерийских батарей, и разрывы снарядов. Откуда-то постоянно слышались звуки боя, а небо то и дело прорезывали трассирующие очереди. Больше всего грохотало на севере и на востоке у самой воды. Наверняка немцы все же не добрались до берега, но рвались туда, не считаясь с потерями. Несколько раз оперативники видели севернее советские самолеты над городом, а потом немецкие. Возникало ощущение, что они сейчас находятся в центре грандиозной битвы. Битвы, которая велась вокруг, не имела границ, а закручивалась, как тайфун.

А потом они увидели воду! С какого-то места вдруг открылась привольная гладь Волги. Хотя гладью назвать это было уже сложно. Там виднелись какие-то суда и обломки, там то и дело поднимались фонтаны воды, а в небе над рекой мелькали самолеты. Все, дальше ехать под этим конвоем нельзя. В любой момент можно встретить начальство, и тогда странных немцев просто арестуют и обезоружат. Колонна мотоциклов стала спускаться в неглубокий овраг, поросший чахлым кустарником. Сосновский оглянулся на Когана, управлявшего вторым мотоциклом. Тот кивнул, что понял немой вопрос товарища. Буторин, сидя в люльке второго мотоцикла, правой рукой передвинул на коленях автомат, а потом достал из внутреннего кармана френча пистолет и положил руку на колени. Все готовы, понял Михаил.

Сосновский притормозил и съехал с грунтовой дороги чуть вправо, чтобы не оказаться для Когана и Буторина на одной линии с немцами — на линии огня. Витольд вопросительно посмотрел на Сосновского, и тот буркнул ему:

— Выйдите и делайте вид, что разминаете ноги, походите немного рядом, а если начнется стрельба, падайте на землю. Просто падайте.

Немецкий ефрейтор заметил, что сопровождаемые остановились, и сразу же развернул мотоцикл и подъехал