Левая рука ангела - Валерий Георгиевич Шарапов

– Чего такой насупленный? – безошибочно уловила она мое настроение. – Новая пассия бросила?

– Ни в коей мере. Просто вчера меня чуть не зарубили топором и едва не пристрелили.

– А, для тебя обычное дело. Иного я и не ожидала, – беззаботно прочирикала Анюта.

Состояние у нее было какое-то странное – немножко взвинченное и неопределенное – это когда дама сама не знает, что хочет.

– Вообще это ты в миноре – я чувствую, – произнес я. – Есть причина?

– Я? В миноре? Да как тебе такое в голову пришло! – возмутилась она, но, помолчав немножко, продолжила: – Мне хорошо. Мне очень хорошо!.. Но скучно. Семен Абрамович такой хороший, внимательный. Но такой нудный.

– И ты решила позвонить мне, веселому?

– Ты просто бука и законченный мизантроп. Но с тобой ощущается какое-то движение, вечно то сгущаются, то развеиваются тучи. С тобой я будто просыпалась.

– А теперь?

– А теперь благоденствую… Без толка и смысла.

– Ты никак возвращаться ко мне решила? – спросил я с насмешкой и вместе с тем холодея от ужаса от такой перспективы.

– Что?! Дурак ты! Да никогда! Ни за что! Ни за какие деньги! У меня все прекрасно!

Дзинь – гудки. Ну что, сеанс общения с представительницей таинственной цивилизации, именуемой женщинами, завершен. Интересно, кто-нибудь когда-нибудь поймет их или женская логика так и останется одной из самых непостижимых тайн мироздания?

Ладно. Все это лирика и отвлеченные умствования. У меня же сплошная конкретика. Мне нужно искать Варвару Петровну. Если, конечно, она есть в природе, а не является плодом воспаленного воображения покидающего этот мир маньяка и убийцы.

Среди установленных связей и родни Богомолова никакой Варвары Петровны близко не стояло. И никаких зацепок не имелось, где же ее искать.

Но, как всегда бывает, постепенно что-то стало проявляться. И тут лавры принадлежали Дяде Степе, который перво-наперво взялся за соседей Богомолова. Без какого-либо толка. Потом за персонал больницы имени Кандинского, здраво рассудив, что, если эта самая Варвара близка с нашим фигурантом, то должна была его навестить, передачку с яблоками и апельсинами принести, полюбоваться им и поинтересоваться, когда выпишут и какие ему таблетки дают.

Один из медбратьев, крепкий и кряжистый, уже в возрасте, покручивая длинный черный ус, выдал:

– Да приходила к нему одна мамзель. Сушеная и плоская, что камбала вяленая. И в очках. Интеллигенция, сразу видно.

– Как представилась? – весь подобрался, как гончая в предвкушении добычи, Дядя Степа.

– Да вроде Варварой и представилась. Паспорта мы не спрашиваем. Пропустил на территорию – он тогда в выздоравливающих был. В парке они бродили, о чем-то беседовали, но прилично так, без глупостей каких. Я что заметил – он, как профессор, ей что-то внушает. А она, как институтка, только на него завороженно и смотрит. Уже тогда подумал – мамзелька-то психа, раскрыв рот, слушает. Значит, скоро к нам встанет на постоянное пропитание. Психи, они такие – нормальных заражают. Особенно когда те не слишком нормальные.

Проникшись проблемой, санитар напряженно задумался и в результате не только подробно описал внешность женщины, но даже нарисовал ее портрет. Хороший портрет получился – санитар, довольный своей работой, пояснил, что сам он из семьи иконописцев, по-простому, богомазов, из Белоруссии, так что к карандашу и кисти приучен с детства.

– Все же как нам ее искать? – доверительным тоном спросил Дядя Степа. – Что, богомаз, посоветуешь?

– Да не знаю я… Слушай, вспомнил. Она все время с «Учительской газетой» приходила. В ожидании Богомолова присядет скромно на скамеечку и читает, читает, читает. Внимательно так. Может, учительница?

– Или просто в ларьке купила, потому что «Труд» раскупили, а «Правду» продали.

– Нет, выписывала, – уверенно произнес санитар.

– Почему так решил?

– На газете той номер квартиры карандашом был записан. Так почтальоны метят, чтобы с ящиком не ошибиться. Я такие вещи обычно подмечаю, сам не знаю зачем. Глаз у богомаза наметанный.

– Какой хоть номер? – с интересом спросил Дядя Степа.

– Ох, голова-то не резиновая, все не влезает. Только то, что нужно для жизни и труда.

– Ну, спасибо, отец. Помог сильно. – Дядя Степа крепко пожал руку санитару.

– Ну, чем мог, служивый…

Перебирать всех подписчиков «Учительской газеты» в Москве – задача неподъемная. Да и выписана газета может быть не на эту Варвару, а на ее соседей или просто на квартиру – как там у почты заведено?

– Будем проверять, – вздохнул прибывший ко мне с новостями Дядя Степа.

– И затянется все на год, – возразил я. – У меня есть идейка получше.

Я объяснил, и Дядя Степа загорелся:

– А давай попробуем. Договоришься?

– Да куда они денутся?..

Договорился. Нашел весьма успешного щелкопера, чем-то мне напомнившего покойного Басина – такой же шустрый и пропитой. Сперва сомневался в нем, но он выдал такой прочувствованный и юморной текст, что я едва не прослезился.

Мастер фельетона бичевал религиозного мракобеса-сектанта, который считает себя неким Ревизором душ и задурил голову своими проповедями некоторым идеологически нестойким личностям. Разлагал религиозным дурманом и сбивал с магистрального пути счастливого участия в строительстве коммунизма. Но на него нашлись свои ревизоры, в белых халатах, и теперь, по результатам уже их ревизии, он проходит излечение в больнице имени Кандинского. А советские граждане должны знать, что под шкурой религиозных проповедников и сектантов обычно скрываются простые сумасшедшие.

Статья эта вышла, как и договаривались, в «Учительской газете» на целый подвал.

У Кандинского все были проинструктированы. И когда действительно похожая на сушеную воблу женщина появилась там, то тут же с проходной звякнули по оставленным Дядей Степой телефонам.

Оперативник тут же отправил в больницу ближайший радиофицированный патруль, чтобы рыбка не успела сорваться с крючка. А когда приехал сам на место, то увидел, как на территории больницы, рядом с проходной, двое милиционеров что-то внушают сухощавой женщине интеллигентного вида в скромно повязанном ситцевом платочке и в сильных круглых очках. «Подождите. Сейчас начальство приедет, во всем разберется. А мы подождем вместе с вами».

– Вы к Богомолову пришли? – спросил Дядя Степа женщину к явному облегчению патрульных – теперь она не их забота.

– Да, к нему, – закивала дама.

– Кем он вам приходится? – представившись, Дядя Степа отвел ее в сторону и вцепился в нее мертвой хваткой. – Родственник? Гражданский муж?

– Ой, да вы скажете. Просто человек божий, – с готовностью пояснила дама, которая, похоже, ничего утаивать не собиралась. – Можно сказать, юродивый. Пожалеешь его. Выслушаешь. Ему и счастье.

– И что юродивый вам говорил?

– Ой, да разное. Всякую ерунду про какого-то Ревизора душ. Так был в