Воскрешая прах и пепел - Эмма Райц

– Ты убил Веру?

– Господи, нет же! Я даже не уверен, убита она или просто сбежала подальше от своего тошнотворного мужа! Но вижу, что он добился своей цели. Пять минут разговора, и ты уже настроена против всего, что со мной связано! – Волохов не любил переходить в ответное нападение. В работе это могло быть чревато, да и любой опытный юрист сразу понимал, что у агрессивного оппонента просто закончились аргументы. Но Софи была далека от жесткой юриспруденции, и опытным психологом назвать ее было нельзя. Поэтому он сыграл в грязную.

– Наш разговор длился несколько больше.

– Сколько?

– Полчаса. Примерно…

– Прекрасно. В таком случае я снова возвращаюсь к вопросу: ты останешься со мной или переберешься в Сити подальше от Синей Бороды?

Она нервно хихикнула.

– Что?

– Ты не поверишь… Но я еду во Владимир.

– То есть?

– На день рождения к двоюродной сестре. У нее первый существенный юбилей, двадцать пять лет.

Даниил обессиленно уперся локтями в столешницу кухонного острова и уронил лицо на ладони:

– Не подскажешь точный момент, когда мы закрыли вопрос с подозрением меня в убийстве и перешли к обсуждению твоих планов на выходные? А то у меня стойкое ощущение, будто я что-то пропустил.

Софи снова хихикнула и залпом влила в себя вино:

– Если честно, я уже в том состоянии, когда становится все равно…

– Тогда для чего ты начала этот разговор?

– Видимо, чтобы ты ответил на мой самый первый вопрос.

– Что ж, надеюсь, ваша душенька довольна.

– Более чем.

С тоской глядя на испорченный кусок мяса, Волохов подумал: «Почему у меня нет собаки? Преданная собака явно лучше, чем подозрительная жена…»

Софи тем временем сполоснула бокал и направилась к выходу.

– Когда ты уезжаешь во Владимир?

– Завтра около полудня.

– А почему я узнаю об этом только сегодня?

– А почему бы и нет? – Оставив его наедине с собственным воспаленным мозгом, Софи ушла в свою комнату и только в самый последний момент решила все же не закрывать дверь на замок.

* * *

– Явились… – Денис стоял вместе с Арчи у входа в мобильную казарму и курил уже десятую сигарету за полдня. Его мозг усиленно переваривал полученные от разведки сведения, чтобы предложить наименее рискованные и наиболее эффективные варианты отбить готовящееся со стороны террористов нападение.

Из приземлившегося военного вертолета вышли головорезы Падре.

– Сейчас начнется… – процедил Кельт.

– Морок!

– Падре.

– Ничего не хочешь пояснить?

– Нет. Если ты думал, что я буду перед тобой оправдываться или извиняться, то тебя ждет глубокое разочарование.

На звуки их голосов из казармы вышли Сокол, Мастер и Джокер.

– О, мафия итальяна пожаловала!

– Побереги глаза, Джокер! Без них сложно быть хорошим стрелком!

– Ой-ой, парни! Кто это тут тявкает?

– Не надо, – оборвал своего снайпера Денис.

Шакал демонстративно подкидывал на ладони небольшой нож.

– По-моему, я достаточно ясно выразился. Если вы заберете питерского клиента, нарветесь на войну, – снова заговорил Падре. – Пернатый, ты что, не передал мои слова своему боссу?

Дима вскинул бровь и сделал шаг вперед, но Морок остановил его, выставив руку.

Другие наемники и военные, располагавшиеся в лагере, начинали хмуро поглядывать в сторону агрессивно настроенных соперников.

– Падре, в чем проблема? У нас свободный рынок. Я не шерстил Питер намеренно в поисках новых клиентов. Мне позвонили и крайне настойчиво потребовали оказать услуги. Если обратились не к тебе, значит, это повод задуматься. И вообще. Какая вам теперь разница? Вы тут. И физически не смогли бы отработать заказ. Умей ты правильно распоряжаться своим заработком, уже давно нанял бы людей. Кто знает… – Денис отшвырнул окурок и скрестил руки на груди. – Быть может, в «Форбс» вышла бы статья про тебя, а не про меня.

– Морок, сладенький миллионер, с чего ты взял, что у меня нет дополнительных людей в найме?

– Пфф… С того, что у тебя их нет. И на твой дебильный блеф никто из нас клюнет, – отрезал Сокол.

– Ну-ну… – Падре щелкнул зажигалкой и прикурил.

Денис смотрел ему в лицо, но периферическим зрением не упускал из внимания и пятерых его подчиненных. Все, кроме Шакала, стояли неподвижно и разглядывали парней из «Феникса».

– Что ж, если я блефую, Соколик, тебе нет особой нужды переживать за сохранность твоей аппетитной подружки. Хотя…

Дима сжал челюсти и перестал моргать.

– Хотя, если она легкомысленно пересядет из бронированного «гелика» с номером 069 в твою китчеватую красную «Ауди»…

– Только попробуй…

– А я тут при чем?.. Для этого есть другие исполнители.

– Сокол, не ведись. – Дернул его Арчи.

– Да, Сокол, не нервничай… У нас много вариантов. У Кельта подружка тоже горячая штучка.

Арчи резко повернул лицо в сторону Падре.

– Почему вам всем так нравится «Ауди»?..

– Ах ты…

– Падре, ты переходишь черту.

– Морок, а ты думаешь, милое пузико твоей жены способно остановить наемника от выполнения задания?

Но Денис, вопреки всеобщему ожиданию, только тихо усмехнулся:

– Хочешь разобраться в конфликте – разбирайся со мной. С себе равным. Зачем впутывать безобидных женщин?

Падре харкнул ему под ноги:

– Это ты их впутал. Вместо того, чтобы приехать самому, прислал на мою территорию беззащитную девчонку…

Джокер хрипло хохотнул:

– Падре, лучше расскажи, долго ли сушил штанишки после того, как твое хозяйство оказалось под прицелом беззащитной девчонки?

– Неуязвимый одиночка Джокер… Так уж ли ты неуязвим, как упорно пытаешься всех убедить?

Падре хитро прищурился. Его глубоко посаженные черно-карие глаза встретились с резко посерьезневшими ярко-зелеными.

– Если вы по какой-то неведомой мне причине решили, будто я безобидный тупорылый головорез, вас ждет… как ты сказал? – Он перевел взгляд на Дениса: – М-м-м… точно. Глубокое разочарование.

И не дожидаясь ответа, Падре повернул направо, в сторону своей казармы. Остальные молча последовали за ним. И только Шакал вновь подлил масла в огонь конфликта:

– Эй, пернатый! Как думаешь, что выберет твоя пышногрудая сучка? Быть избитой или выпавшей из окна восьмого этажа?!

Дима рванул в его сторону, но Арчи и Вова в четыре руки резко схватили его за плечи и локти.

– Дим, не реагируй. Ты же знаешь, он только и умеет, что подвывать в тон Падре.

– Его оставьте мне… Во лбу