Выбор чести - Даниил Сергеевич Калинин

бойцов. Правильно оценив обстановку и верно определив направления основных ударов противника, они создали на этих участках наиболее прочную оборону. И в отличие от Сантандера, военное командование Астурии сумело грамотно использовать для защиты естественные рубежи Леонских гор.

Однако, количественное превосходство противника в вооружении, особенно же в боевой технике, астурийцы восполнить никак не могли. Они полагались только на собственное мужество и на приближение зимы: снег сделал бы непроходимыми горные перевалы.

Наступление на последнюю территорию Севера началось первого сентября, когда над Сарагосой так результативно сбивали немецких и итальянских лётчиков. На позиции защитников обрушился массированный артиллерийский огонь с моря и мощнейшие бомбардировки с воздуха. В Кондоре на вооружение появился новый вид пикирующего бомбардировщика – знаменитая «Штука», Ю-87. Впервые были применены «ковровые» бомбардировки и бензиновые бомбы, прототип напалмовых бомб. Но астурийцам хватало естественных укрытий, и поднимающихся в атаку франкистов очередной раз встречал дружный огонь горцев.

Фронт был прорван только 10 октября. И защитников последней страны Севера упрекнуть не в чем – они использовали все возможности для обороны. До последнего дрались лётчики: к началу октября на вооружении астурийцев оставалось шесть И-16 и три И-15. Аэродромом им служил крошечный пятачок земли, окружённый с трёх сторон скалами и с одной стороны горной рекой. Один взлёт или посадка здесь были сопряжены с серьёзным риском. Но эти герои регулярно шли в бой с превосходящими силами противника: к примеру, 1 октября они атаковали семьдесят самолётов врага.

17 октября началась эвакуация из Хихона. А восемнадцать тысяч астурийских солдат ушли в горы и многие месяцы продолжали партизанскую борьбу…

Астурия ещё не пала, когда основные силы республиканцев предприняли очередную попытку развить наступление на Сарагосу. У них появился новый козырь – сорок восемь советских танков БТ-5 (быстрый танк). Эта машина была равна Т-26 по огневой мощи и бронированию, но значительно превосходила в скорости и маневренности. По своей классификации танки серии БТ были танками «прорыва», в то время как Т-26 оставались машиной поддержки пехоты.

Неудачливого Модесто сняли с командования и заменили на генерала Сехисмундо Касадо. Непонятно, за какие заслуги этого человека поставили командовать столь крупным соединением на столь ответственном участке. Как командир 18-го корпуса под Брунете он проявил себя лишь в том, что, бившись в лоб обороны опорных пунктов, затормозил наступление. Модесто сняли, в общем-то, за тоже самое. Но если прежний командующий допустил просчёт и, неплохо начав, завяз с героической и самоотверженной обороной Кинто и Бельчите, то Касадо оказался великим самодуром и вредителем, а вполне возможно, что и предателем.

Сформированный из БТ-5 полк бросили в неподготовленную атаку на населённый пункт Фуэнтес-де-Эбро. Последний был отлично укреплён немецкими инженерами, гарнизон находился в постоянной боевой готовности. При этом Касадо в принципе отказался от разведки. Когда советские военные советники попытались узнать у него о наличии у противника противотанковой артиллерии (главного врага советских танков), Касадо просто отмахнулся. И очень любопытно, что франкисты стянули на этот участок всю свою противотанковую артиллерию и пехотные части. Как будто знали… Шут с ними, с пушками. Когда танки пойдут в бой, окажется, что с крутого плато, с которого начиналась атака, и которое ограничивалось глубоким обрывом, нужно ещё будет найти спуск. И вместо того, чтобы браво рвануть вперёд, советские боевые машины искали этот самый спуск. Уж разведку местности, по которой будет развиваться наступление, обязаны были провести!

Атаку столь мощного, по сути элитного подразделения, готовили две батареи трофейных трёхдюймовок с мизерным боезапасом и восемнадцать тихоходных штурмовиков. Такую артподготовку и авиационный налёт можно назвать совершёнными «для галочки». А можно назвать предупреждением – «готовьтесь, скоро атака». Картину чистого предательства дополняет тот факт, что на передовой, выдвигающиеся из тыла танки с пехотой на броне, обстреляли свои – они не знали о наступлении и предположили, что их обошёл противник! О том, что на броню посадили 15-ю интербригаду (англо-американо-канадскую), только что вышедшую из боёв и потерявшую половину своего состава, а также о том, что об атаке экипажи и «десант» предупредили только за двенадцать (!) часов, говорить уже излишне… Ну и конечно, резервов для развития наступления в случае успеха никто не подготовил.

Тем не менее, одна группа танкистов с десантом сумели прорваться в Фуэнтес-де-Эбро. В посёлке завязался жаркий бой. (К слову, это был один из немногих военных эпизодов, когда американцы шли в бой плечом к плечу с советскими воинами. Очень недурно проявили себя в ближнем бою канадцы). Нужен был лишь резерв. Но командир 21-ой бригады анархистов отказался поднимать своих людей в атаку (просто так: взял и отказался!). А батальон испанских Т-26 прибыл на поле боя после окончания сражения.

Одну из колонн Касадо бросил по дну бездействующего оросительного канала. Франкисты взорвали плотину, и навстречу танкам устремился огромный поток воды. БТ начали спешно разворачиваться и пытаться выбраться из канала. Всё это время с обоих берегов марокканцы забрасывали машины гранатами и бутылками с зажигательной смесью. Экипажи спасла атака канадцев и англичан, отбросивших регуларес (что, кстати, говорит о высоких боевых качествах 15-ой интербригады).

А в Фуэнтес-де-Эбро продолжался бой. Танкисты и десантники сумели занять господствующую над населённым пунктом высоту. Марокканцы дрогнули, и если бы были введены резервы, «красные» гарантированно одержали бы победу. Но резервов у Касадо не было, а вот к франкистам они подошли. Потеряв восемнадцать новых машин, республиканцы к концу дня (13 октября) отступили на исходные позиции.

Правда, 15 октября «красные» взяли «моральный» реванш в небе. Точнее, на земле.

Одним словом, благодаря полученным от пленного итальянского лётчика данным, всего за один день была разработана дерзкая операция по уничтожению крупного авиационного отряда итальянцев (до восьмидесяти самолётов), расположившихся на аэродроме Гарапенильос. До этого налёты на аэродром предпринимались, но были отражены плотным зенитным огнём.

Разработчик операции Е. С. Птухин предложил использовать для атаки не бомбардировщики (их бросили на Сарагосу отвлечь внимание), а истребители.

Сработал фактор внезапности, и крупный отряд И-15 и И-16 (до шестидесяти машин) обрушился на аэродром; зенитчики просто не успели изготовиться. В итоге, в ходе массированной штурмовки было уничтожено шестьдесят машин противника. Это был очень крупный успех, скрасивший отрицательный моральный эффект от очередной неудачи под Сарагосой.

1937 год заканчивался. Республиканцы сделали всё, что было в их силах. В сражениях за Мадрид, в долине Харама и под Гвадалахарой они смогли остановить противника. Но под Брунете и Сарагосой они показали полную неспособность вести наступательные боевые действия. Их армию и правительство сотрясали политические дрязги, часто приводившие к поражениям в ходе сражений и потерям целых