Как мы нагибали галактику - Бандильерос

* * *

Бар был шикарным. Ну, по меркам военных империума — я зашёл уже когда на космической станции была глубокая ночь.

Со мной не было сопровождающих — было нелегко от них улизнуть, особенно когда сзади два таких демаскирующих белых крыла — и тем не менее, я улизнул, сбежав от них и отправился в бар — выпить. Мне надоели эти фанатички, надоел капитан с его подобострастием — и надоели все остальные — хотелось посидеть в чисто мужской компании, выпить немного чего-нибудь крепкого и поговорить с остальными людьми. Я устал от поклонения и фанатичных взглядов окружающих — поэтому отправился в бар «Зелёная Звезда» на космической станции флота.

Космостанция была исполинской, как и многое в империуме — и находилась недалеко от необитаемой планеты, где добывали топливо — а сама космостанция служила большой заправкой. Заправкой и вместе с тем — оборонительным сооружением — к ней были пристыкованы не меньше тысячи кораблей — самых разных, в основном — транспортных. Они заправлялись, они пополняли экипаж, вели тут торговлю — космическая станция была важнейшим пунктом торговли. Тем более, мы путешествовали по торговому маршруту сегментума пацификус.

Бар был большим, места много, была огромная полукруглая стойка, за которой можно было встретить самых разных людей — преимущественно либо военные, либо торговцы — было много столиков, я направился прямиком к стойке бара и сел на высокий табурет, опершись о стойку.

Пришедший бармен весь трясся, увидев у меня за спиной крылья. А, ну да, их всех оповестили о том, что я, дескать, новый святой империума — администратум быстро разослал по всем храмовым мирам сообщение, и сейчас уже по всему империуму начинали молиться уже мне. Это я ощущал как постоянный приток силы верующих — делающую меня сильнее, чем я был раньше.

— Ну что вылупился? — поднял я взгляд на бармена, — давай выпить, — положил на стол аурамитовую монету в тысячу тронов, — чего-нибудь покрепче.

— С… святой, — он отступил на шаг.

— Я что, до утра ждать должен? Хватит, — слегка дёрнул крылом, — выпивку давай. И закуску.

Он пулей улетел и вскоре передо мной появилась выпивка и бутылка хорошего бухла, похожего то ли на коньяк, то ли на бурбон или виски — что-то вроде такого. Количество гонимого алкоголя так велико, что названий даже на заштатной планете может быть тысяча — а вне планеты их всех называли амасеком — потому что разбираться там из каких плодов, ягод и дерева гонят очередную вариацию виски путём дистилляции, брожения и выдерживания — никто не хочет. Я выпил рюмку, вторую, закусил мясными чипсами из грокса. А неплохой компот, чуть-чуть торкает. Но самую малость.

— Ещё что-то? — я подвинул к нему монету, — сколько это всё стоит?

— Тридцать тронов.

— Тогда штуки должно хватить, — подвинул я, — и принеси ещё чего-нибудь из закусок.

Я грустно вздохнул, уставившись в своё отражение на поверхности амасека. Лицо как обычно — под глухим плащом — силовая броня, которую я для себя создал, крайне хорошая гладиаторская модель, шлем скрытый, только перчатки пришлось снять, как-то неудобно в них сидеть. Я бы предпочёл в космосе не снимать броню — мало ли что, вирус какой-нибудь, внезапное нападение или разгерметизация… стрёмно!

— У вас грустный вид, — раздался голос слева. Я повернулся. Мужчина — лет за пятьдесят, суровый внешний вид, приятный, в комиссарской военной форме, с бакенбардами.

— Будешь тут грустным. Когда на корабле две тыщи фанатичных баб, которые считают тебя чуть ли не богом, а каждый встречный готов на сопли изойти, лишь завидев крылья, — чуть подёргал я ими, — тяжело быть святым. Все вокруг считают, что ты должен быть на острие атаки и лезть вперёд под болтерный огонь.

— А вы не хотите? — в его голосе послышалось любопытство.

— Я бы хотел тихо-мирно жить на какой-нибудь красивой планете, и заниматься любимым делом. Как можно дальше от тех мест, где стреляют. Может быть ребёнка завести, иногда, выпивать с друзьями… меня, кстати, Кайрос зовут.

— Каин, — представился он, — крайне необычно для святого.

— И не говори, — я чокнулся с ним бокалами с амасеком, — ох, неплохой амасек.

— Вам налили лучший, что здесь был.

— Да, прикольная штука. Так на чём я остановился? — я подлил ему своего амасека, — начальство класть хотело на мои хотелки — что раньше, что сейчас. Раз я сверхчеловек, а потом и вовсе святой сверхчеловек — то меня надо эксплуатировать по назначению… — поморщился я, — что за жизнь… Хорошо хоть новое начальство меня в бой посылать и не думает.

— Не посылает в бой? — Каин вздрогнул.

— Представь себе, свезло. За всё время, что я здесь провёл — только немного подраться успел — и то начальство меня туда не посылало. Сам вызвался. А для боя есть другие — правда, мне от них жутко.

— Страшные?

— Не приведи господь приснится ночью. Сороритас. Боевые Бабы Императора. Страшны как моя жизнь, фанатичны до крайности и вечно лезут на рожон в любом бою.

Каин усмехнулся:

— Мне доводилось не раз с ними сталкиваться — они все такие.

— Ничего, я потихоньку их перевоспитаю. Как-нибудь. А ты откуда и куда?

Каин замялся.

— Я служил в комиссариате, теперь вот вышел на пенсию. Меня определили наставником в Схолу для будущих комиссаров.

— О, должно быть круто повоевал.

— Не то слово! Хотя я тоже никогда не рвался вперёд в бой. Скорее наоборот.

— Слушай, а ты мне начинаешь нравиться, — ухмыльнулся я, — в Империуме нечасто встретишь по-настоящему адекватного командира, который осознаёт весь этот творящийся вокруг пиздец и старается прожить подольше, при этом не будучи законченным трусом и мерзавцем. Можно сказать редчайший случай.

— Ладно вам…

— Давай на ты, чего уж там, — отмахнулся я, — слушай, Каин, а не хочешь со мной отправиться в путешествие?

Он вздрогнул, едва заметно.

— Пожалуй… откажусь.

— Это безопаснее, из схолы могут мобилизовать обратно — а там и грохнут — недорого возьмут, — покачал я головой, — а у меня относительно безопасно. Мне не помешал бы толковый комиссар, хорошо знакомый с реалиями империума и жизни в гвардии.

Каин задумался. Выпил ещё.

— Предложение заманчивое — но администратум…

— То есть эклезиархия, — фыркнул я, — у меня мандат лично от императора, так что эклезиархия и все прочие силы империума, вплоть до инквизиторов — слова поперёк сказать не посмеют.

— Вот как…

— Это удобно, — кивнул я, — могу слать нахер всех с их просьбами помочь, или сам выбирать, где выгоднее. А не лезть на рожон.

— Я согласен, — тут же согласился Каин, будто вытащил