Как мы нагибали галактику - Бандильерос

— Это… удивительно, — сказала одна из них, — эстетически красиво. Мне нравится!

— Мне тоже, — кивнул я, — вы уж извините, но внешность моих спутниц должна быть прекрасна, поэтому я чуть-чуть подправил вашу внешность. Теперь мужчины будут о вас слюни пускать.

— Нам нельзя, — нахмурилась другая.

— Здесь я решаю, что нельзя, а что можно. Кстати об этом, — хлопнул я себя по руке, — репродуктивные функции мы сохранили. Но только сверхчеловека породить у вас не получится — обычного человека.

— Сороритас — монахини, — сказала другая, — мы не ведём такую мирскую жизнь.

— Вы уже не подчинены ни эклезиархии, ни администратуму, ни сороритас. Император лично, своим собственным голосом, прикомандировал Клементину и остальных — ко мне. Чем вы являетесь сейчас… вы свита святого — никому кроме меня и Императора не подчинены. Ни инквизиции, ни администратуму, ни даже императорские охранники-кустодии вам не указ. Над вами я — надо мной император, мы все — вне иерерахий империума. Как личные порученцы Императора.

Женщин это сделало задумчивей.

— Я решаю, что для вас позволено и что нет. Члены моей свиты могут иметь личную жизнь — я не возражаю, так что никаких запретов для вас не существует. Захотите замуж — тем лучше.

Думаю, им мало хотелось замуж — но всё же, мужиков на корабле полным-полно, и дальнейшая их судьба им была интересна.

Пришла новая партия — и Фелиция их погрузила в капсулы.

— Фелиция, справишься с остальными?

— Так точно! — козырнула она, — легко!

— Вот и хорошо — потому что я займусь переделкой брони для своих солдатш.

* * *

Весть о новом чуде не стали доносить до широких масс — подсуетился инквизитор Селара, указав, что не стоит пока что афишировать… И за это ему огромное спасибо!

Хорошо, что на моём корабле был лорд-инквизитор. Селара был уже стар, даже по меркам империума — и воспринял приглашение в свиту святого — на мой корабль — как возможность провести спокойно старость, не бегая за еретиками по всему сектору — и больше не решать самому, куда надо отправляться и где что делать.

Инквизитор спокойно жил на корабле, общался с людьми — в том числе с нижних палуб, общался с фанатичными сороритас, и следил за возможными ростками ереси на корабле.

— Комиссар Каин, — Инквизитор зашёл в медотсек, — Святой, вы нашли действительно интересного человека.

— Да?

— Я тут ознакомился с его записками, очень занимательное чтиво! — улыбнулся Селара, — я бы сказал, высокохудожественное. С огоньком.

— Да? Никогда бы не подумал, что он одарён литературным талантом.

— Да, уникальный человек.

— Именно поэтому он мне понравился. Мы с ним похожи. Я например хотел сходить в бордель — а вышло чудо, — улыбнулся я ему, — какая досада, правда?

— И чем же он вас так заинтересовал, что вы уже девять дней держите его в операционной?

— Он заинтересовал меня явным присутствием силы императора в нём. Я не знаю, какого толка — но этот человек явно не раз и не два контактировал с императором и его волей.

— Вот как… — Селара нахмурился, — хотя это разумное объяснение его фантастической удаче. Смущает только то, что он не особо рьяный верующий.

— Император сам верующих не очень то и жалует. Хотя они и могут добиться его признания через фанатичную веру — но это бывает нечасто — а вот сила духа у этого человека велика.

— И вы решили сделать из него астартес?

— Вроде того. Комплекс модификаций не похож на астартес. Я не собирался его кастрировать, да и органы несколько иные и биоимпланты из тёмной эры — совсем другие…

— Понятно, понятно… — посмотрел на него Селара, — какой интересный экземпляр. Обладает заметно трусливым характером, при этом отлично чувствует ересь.

— В этом ему помогает сила духа. Дух — это не псайкерство, это то, что свойственно только нам, людям. Он может сопротивляться варпу и чувствовать влияние губительных сил лучше других людей.

— И при этом избран самим Императором… — Селара задумался, — Святой, как вы думаете, стоит ли мне назначить его своим аколитом?

— Почему вы спрашиваете, Селара?

— Я уже стар. Даже ювенальная терапия не бесконечна — да и нет у меня желания ещё пятьсот лет возиться с еретиками, мутантами и ксеносами всех мастей. А вот этот юноша молод, горяч, прошёл отличную подготовку — за время службы он встретился пожалуй с большинством главных опасностей империума. И его личные качества… необычные. Будучи трусом — он весьма изобретателен, умён, и никогда не предавал своих сослуживцев. Просто рационально не лез на рожон.

— Хм… — я задумался, — Думаете, из него мог бы получиться инквизитор?

— Думаю, да, — согласился Селара, — ваши модификации сделают его очень опасным противником. Разрешите мне с ним пообщаться лично?

— Кто ж вам запретит, инквизитор? Я его пригласил в команду, как комиссара. Но если он будет инквизитором — его обязанности это не изменит — искать еретиков и всех прочих вокруг.

— Конечно.

— Он выйдет из стазиса через полчаса и можно будет пообщаться.

* * *

Броня моих девушек стала великолепней прежнего! Прежде всего потому что я сделал увеличенный вариант — а их собственные тела теперь по полной реализовывали возможности брони — возможности её скорости, силы и полёта, силовых щитов.

После преображения — что тут по религиозному называли «перерождением», они становились не только огромными — рядом с которыми обычный взрослый мужчина чувствовал себя ребёнком рядом с тётей — но и куда опаснее как противники. И они… тренировались.

Тренировки и молитва — режим дня никто не отменял — только после переоснащения новой бронёй они стали тренироваться ещё яростнее и больше — Клементина их гоняла только так — всех вообще, до седьмого пота. Теперь гонять стало труднее — они легко выдерживали любые нагрузки, которые она им придумывала — и они молились, каждый день — по три-четыре часа проводили в молитвах.

Кайафас наверное знатно прибалдел, сначала узнав, что я его модифицировал, а потом — обнаружив около входа в медотсек двух огромных девушек — с него самого размером, которые стояли в силовой броне и сжимали в руках пушки.

До вечера я им не мешал, и только к вечеру пришёл навестить Кайафаса в его роскошной каюте, которую выделил ему — недалеко от моей собственной. Он сидел на диване и общался с Селарой — почти часов шесть. Видимо, разговор так увлёк их двоих, что они не заметили времени и только мой визит оторвал их от кажущегося бесконечным рассказа.

— О, святой.

— Селара, Кайафас, — махнул я рукой, — ну