Холод на пепелище - Dee Wild

— Давайте не будем тянуть, доктор, — выдавила я. — В холодную воду лучше нырять сразу вместо того, чтобы дрожать на берегу.

— Либо грудь в крестах, либо голова в кустах? — улыбнулся амнезиолог. — В таком случае настройтесь на правильный лад.

Врач вынул из стерильного контейнера полупрозрачный желейный обмылок – точь-в-точь как тот, который тыкали в меня чёрные мундиры целую вечность назад.

— Что это? — настороженно спросила я.

— Деблокатор сенсорно-когнитивных взаимодействий, — отчеканил амнезиолог. — Поначалу для того, чтобы растормозить сенсорику, мы использовали камеры депривации. По сути – звукоизолированные ванны с раствором. Это было громоздко и долго. После появления деблокатора процесс растормаживания намного упростился. Одна таблетка – и с пластичным разумом можно делать всё, что угодно.

— Ну что ж… Осторожнее там в моей голове, доктор. Не повредите что-нибудь важное, — напутствовала я и закинула в рот прозрачную пластинку.

Она почти сразу растаяла во рту безвкусной слезой. А затем – началось.

Сперва тишина – не отсутствие звука, а выключение внутреннего монолога. Потом – ощущение распахнутых окон в черепе, дуновение холодного сквозняка, что гулял по извилинам. Участки мозга один за другим раскрывались, как цветы – миллиарды нейронов, застывали в ступоре, будто каждый из них средь бела дня увидел над головой северное сияние – а затем стало пусто, безэхо и мерзко уязвимо. Как если бы с меня сняли кожу, оставив одни нервы на ветру. Граница между мозгом и внешним миром истончилась до предела, стала прозрачной.

— Процедура пройдёт безболезненно, — прогудел врач, вынимая из алюминиевого ящика ворох скомканных проводов. — Но в процессе могут возникать аберрации сознания вплоть до галлюцинаций. Мы ведь, если угодно, вламываемся в святая святых – в гиппокамп, в обитель кратковременной памяти и связующий интерфейс с органами чувств. С корой и её долговременными воспоминаниями проще, но вот гиппокамп… Как отреагирует разум – предсказать невозможно.

Отрешённо, будто со стороны, я наблюдала в небольшом зеркальце напротив, как амнезиолог смазал мои волосы чем-то мокрым и холодным, а затем аккуратно натянул на голову сетку проводов.

— Приступаем.

Он набрал команду на сенсоре, его пальцы замерли в сантиметре от экрана, а сам он уставился на меня с прищуром, будто ожидая чего-то.

— Смотрите в зеркало. — Его голос прозвучал неестественно громко в наступившей тишине. — Так вы будете помнить, кто вы.

— Доктор Градов, вы не боитесь, что они возьмутся и за вас? — спросил вдруг Макаров.

— Я всё равно ничего не знаю, — ответил врач и улыбнулся с таким видом, будто его только что чём-то уличили. — Неведение – блаженство. Я всего лишь выполняю приказ капитана корабля, а он подразумевает амнезоферез и для меня в том числе. Просто в несколько иных объёмах… А вот о вас, майор, не было ни слова. Остаётесь при своих? — Доктор легонько постучал пальцем по виску.

— К моменту входа в атмосферу Ковчега меня уже здесь не будет, — ответил Макаров. — Нам с Фройде предстоит самая ответственная часть.

Краем глаза я видела движение на голографическом экране. Куда-то бежали цифры, неведомым образом отражая работу стирающего устройства. В тишине лазарета врач попеременно смотрел то на меня, то на экран, а майор Макаров изучал что-то на тактическом браслете. Тянулись вязкие секунды…

— Внимание всем, боевая тревога! — зазвенел сразу отовсюду стальной голос – тот голос, что заставлял каждого замереть на месте, будто пойманного с поличным вора, а головы по всему кораблю – инстинктивно задраться вверх, к динамику под потолком.

Макаров замер, тело его как будто мгновенно проанализировало обстановку без единой мысли. Доктор Градов вздрогнул и выронил стилус.

… — Инициирован защитный протокол, — гремел голос. — Экипажам истребителей немедленно занять машины согласно наряду. Операторам орудийных расчётов – первая боеготовность. Основному и вспомогательному экипажу – не покидать посты до сигнала отбоя…

— Майор Макаров, что происходит? — напряжённо спросил амнезиолог.

— Сейчас выясним. — Оникс уже стоял возле настенного селектора. — Адмирал Орёл, что у вас?

— Нападение, — отрезал капитан «Аркуды». — У шестидесятой параллели разворачивается эскадра мелочи. С тёмной стороны на подходе линкор, замыкает пояс торпед. Снаряды скоростные, с термоядерными зарядами – это не предупреждение. Они хотят нас уничтожить.

За закрытой дверью в крошечный кабинет прогрохотали шаги – кто-то быстро бежал по коридору.

— Линкор – это «Голиаф»? — напряжённо спросил майор.

— Он самый. Прыгнул с Земли минуту назад – и рванул с места в карьер. Думал, не заметим атаку, но зрение у нас хорошее. И в запасе есть несколько минут до прибытия первых снарядов.

— Неужто храбрости набрались? — прищурившись, злобно процедил Макаров. — Что будем делать, капитан?

— Не вижу причин вступать в бой.

— А если посбивать торпеды?

— Попробовать можно, Оникс, но с «Голиафом» будет сложнее, — заметил командир судна. — У него на борту «рельсы», лазеры, торпеды, пушки и целая флотилия дронов – хватит, чтобы наделать в нас отверстий. Поэтому я принял решение сразу перейти к запасному варианту, благо здесь нас ничего не держит. Антиразрядники уже ковыряют «дырку» в пространстве.

— Значит, будем прыгать?

— Именно. Возвращаемся раньше срока. Пристегнитесь там покрепче.

Динамик затих. За стеной крупной дробью вновь прогрохотали шаги. Теперь было слышно, как гудит стальное сердце «Аркуды». Напрягаясь, оно качало по электрическим венам корабля энергию для гиперпрыжка, канализировало её сквозь разрядники тёмной энергии в космическое пространство вокруг.

— Майор, мы не можем сейчас прыгать! — голос Градова сорвался в фальцет, он с головой погрузился в содержимое таблиц и графиков на экране. — Я не могу остановить процедуру на пике! Если питание моргнёт…

— Конкретные риски, доктор? — нахмурился Макаров.

— Откуда я знаю?! — Градов закрыл лицо руками, потом резко выпрямился. — Что угодно! От полного стирания личности до пожара в коре! Я не знаю, проснётся ли она вообще! Мы никогда не проводили амнезоферез в момент гиперпрыжка! Это непредсказуемо!

— Не было печали, купила баба порося, — пространно сказал Макаров и вновь вызвал капитана: — Саша, надо остановить прыжок. У нас тут с Фурией забывашка в самом разгаре.

— Никак нет, Андрюша, — отрезал капитан корабля. — У меня задача – сберечь «Аркуду» и экипаж. И корабль – в приоритете. Если сейчас тормозить, на перезарядку уйдёт до часа, и тогда