Черные тени Ленинграда - Александр Александрович Тамоников

Гробовой, Косович и Митьков высыпали за ним, спотыкаясь и пригибаясь. Гробовой одной рукой волок свой длинный, узкий футляр. К ним уже бежал, переваливаясь по сугробам, майор в синей фуражке.

Они нырнули за обратный скат кирпичной груды. Сверху с воем пронесся и разорвался третий снаряд — уже дальше, на краю поля.

В ушах у Бугрова стоял звон. Тело все еще было сжато в ожидании нового удара. Он перевел дух, почувствовав во рту вкус гари и снега.

— Подъем, — негромко произнес он в наступившей тишине.

Его люди поднялись, отряхиваясь, образовав вокруг него неброский периметр. Гробовой окинул взглядом крыши и верхние этажи.

— Майор Бугров? — крикнул, запыхавшись, подбежавший офицер.

Лицо его было обветрено, глаза ввалились, но горели жестким огнем.

— Батарея калибра сто пятьдесят, из Стрельны. Бьют для острастки. Считайте, что вас встретили. Я майор Семенов, охрана аэроузла. Вас ждут.

Бугров кивнул, бросив взгляд на своих. Все были целы. Гробовой молча приоткрыл футляр и кивнул: винтовка в порядке. Пилот их «У–2» уже начал с помощью механика заталкивать самолет за угол развалин, под маскировочную сеть.

Машина, к которой они подошли, была старой «эмкой». Трое втиснулись на заднее сиденье. Майор Семенов сел за руль, Бугров — рядом.

— Благодарите небеса, что вас не на «Ли–2» привезли, — хрипло сказал Семенов, заводя мотор. — Эту птицу они почти никогда не сбивают. Шум мотора немецкие посты за линией фронта принимают за свой связной самолет. А по большому самолету… по большому самолету они бьют. Как по мишени в тире.

Машина рванула с места. Звук мотора стал гулким на безлюдных улицах. Бугров смотрел в щель между брезентовых шторок. Заснеженные улицы, слепые окна, редкие прохожие, плывущие, как тени. Санки с длинными свертками. И везде — тишина. Только ветер да скрип полозьев.

Он чувствовал ломоту в костях от тряской посадки и понимал главное: обратной дороги на этом самолете не будет. Маленький биплан — такси в один конец. Обратно придется искать другой путь. Через лед. Через линию фронта.

— Как обстановка с диверсантами? — спросил он, не отрывая взгляда от улицы.

— Активность высокая, товарищ майор, — ответил Семенов. — Но те, что на уровне штаба… призраки. Как будто их кто-то предупреждает.

Бугров кивнул самому себе. Значит, об их приезде тоже могло быть известено. Каждый шаг с этого момента — на минном поле.

Машина свернула в арку и во двор огромного мрачного здания на Литейном, 4. Двор был пуст и занесен снегом, только у черного подъезда стоял, переминаясь с ноги на ногу, часовой в огромном тулупе.

— Здесь вам выделили комнату, — сказал Семенов. — Комендант — капитан Орлов.

Комната на первом этаже оказалась почти пустой. Голые стены с осыпающейся штукатуркой, выбитое окно, заделанное фанерой и ватным одеялом, грубо сколоченный стол, две лавки и чугунная, непротопленная печка-буржуйка. Температура была не намного выше, чем на улице. На столе при свете коптилки аккуратно лежали ящики и свертки.

— Хорошо. Теперь о выдвижении в Смольный. Машина, что привезла нас, еще во дворе?

— Так точно.

— Отлично. Вот указание: машина едет в Смольный. Пустая. Создать впечатление, что ищет важную персону. Затем вернуться. Никого не везти.

Орлов замер на секунду, кивнул.

— Понял. Машина-приманка. А вы? — спросил капитан.

— Нам нужны четыре пары лыж. Обычных, армейских. И проводник. Тот, кому известны дворы и пустыри города. Есть такой?

Орлов подумал.

— Есть. Лейтенант Сергей Веретенников, дорожно-патрульная служба. Он коренной житель, знает каждый проходной двор. Но, товарищ майор… это же три с половиной километра по сугробам, по морозу за тридцать…

— Мы не дистрофики, капитан. Это наше тактическое преимущество. И наша лучшая маскировка, — отрезал Бугров. — Тот, кто будет искать московских ревизоров, будет смотреть на машины у штаба, а не на четверых офицеров на лыжах. Вызовите лейтенанта. Лыжи, палки. Через тридцать минут выдвигаемся.

— Слушаюсь.

Когда дверь закрылась, Бугров подошел к окну, отодвинул край одеяла. Во дворе «эмка» завелась, дала черный выхлоп и медленно выкатила из арки. Приманка ушла.

— Внимание, — сказал Бугров, не оборачиваясь. Его голос в промерзлой комнате звучал глухо. — Город — это минное поле. Враг использует голод и холод как оружие. Наше оружие — порядок и тот факт, что мы сохранили силы. Но этот факт — и наша главная демаскировка. С этого момента — вы измотаны. Сутультесь. Дышите ртом, как они. Экономьте движения, но не выглядите слабыми — выглядите уставшими от войны. Переход на лыжах — не просто путь. Это первая операция по маскировке.

Вопросов не было. Гробовой кивнул, и в его позе появилась небрежная усталость. Косович поправил очки, и его взгляд стал рассеянным. Митьков был уже почти готов к маскировке — он втянул щеки, его плечи обвисли.

Через двадцать пять минут капитан Орлов вернулся с лейтенантом Веретенниковым. Лейтенант был молодым, но лицо его было землистым, глаза глубоко запавшими. Он принес четыре пары потертых армейских лыж.

— Лейтенант Веретенников к вашим услугам. Маршрут продумал. Пойдем по дворам, через Таврический сад, выйдем к Смольному с тыла. На нас не посмотрят дважды.

Бугров кивнул.

— Хорошо. Ведет лейтенант, за ним я, потом остальные. Дистанция — пять-десять метров. Не кучковаться. Начинаем.

Они быстро, молча надели лыжи поверх валенок. Бугров последний раз проверил, надежно ли закреплен под шинелью «ППС», и толкнул наружную дверь.

Ледяной воздух ударил в лицо. Они выскользнули из подъезда по одному, с интервалом. Веретенников указал рукой вглубь двора, на разбитую калитку в заборе. Бугров двинулся за ним, отталкиваясь палками. Лыжи мягко зашуршали по насту.

Глаза фиксировали: группа в готовности, но замаскирована. Маршрут в обход магистралей. Враг, ищущий их у Смольного, смотрит не сюда. Решение: скрытный переход для неожиданного появления.

Они скользнули в проем калитки и оказались в следующем дворе-колодце, заваленном снегом и обломками. Отсюда был выход в узкий переулок. Где-то вдали, над крышами, мерно, как метроном, стучал зенитный расчет. Бугров двинулся вперед, его лыжи оставляли на снегу первые, самые важные следы в этой операции. Следы, которые никто не должен был связать с московскими гостями.

Глава 3

Смольный встретил их глухой, давящей тишиной, разрываемой лишь свистом ветра в разбитых окнах верхних этажей. Здание высилось мрачным серым массивом, израненным осколками и копотью. Лейтенант Веретенников привел группу к черному, почти незаметному в сугробах служебному входу со стороны двора. Здесь не было часовых у дверей — только свежие следы валенок на утоптанной тропе и черная замерзшая лужа машинного масла.

— Здесь, товарищ майор. — Веретенников