Черные тени Ленинграда - Александр Александрович Тамоников

Бугров кивнул, сбросил лямки лыж, воткнул их в сугроб у стены. Его люди сделали то же самое, действуя синхронно, без лишних слов. Митьков уже согнулся, изобразив сутулость, его дыхание стало поверхностным, рваным. Гробовой осмотрел окна второго этажа, потом перевел взгляд на крышу противоположного флигеля. Косович поправил очки, смахнул с них иней и сунул холодные пальцы под мышки.

— Спасибо, лейтенант. Дальше мы сами, — сказал Бугров.

Его голос прозвучал неожиданно громко в этом застывшем безмолвии.

Веретенников отдал честь — рука дрогнула от усталости, движение было нерезким. Развернулся и зашагал обратно, волоча лыжи. Бугров смотрел ему вслед, пока тот не скрылся за углом. Проводник сделал свое дело. Теперь они были одни.

Внутри пахло сыростью, пылью и слабым, едким запахом жженого масла — коптилки. Воздух был холодным, как на улице, разве что без ветра. Гранитные ступени лестницы покрылись ледяной скользкой коркой от талого снега, принесенного на подошвах. Стены, когда-то выкрашенные в светлые тона, потемнели от копоти и плесени, штукатурка лезла пластами, обнажая кирпич.

На втором этаже, в небольшой нише у тяжелых дубовых дверей, за столом, накрытым потертым зеленым сукном, сидел дежурный офицер. Капитан. Лицо у него было худым, желтоватым, с четкими синими прожилками у висков. На столе горели две коптилки — жестяные банки с фитилем, плавающим в мазуте. Свет от них был желтым и неровным, он прыгал по стенам, выхватывая из мрака то угол портрета на стене, то ручку сейфа в углу. Но именно две коптилки давали достаточно света для чтения документов.

Офицер поднял голову. Его движения были медленными, экономными. Глаза, глубоко сидящие в орбитах, осмотрели Бугрова сверху вниз, задержались на его лице, на шинели без следов вытертого ворса на плечах от лямки вещмешка.

— Дежурный по штабу капитан Левин. — Голос был хриплым, тихим.

Он не встал — возможно, не было сил, а возможно, счел это формальностью.

— Документы.

Бугров молча положил на стол свое удостоверение и командировочное предписание Главного управления контрразведки Смерш. Бумаги лежали на зеленом сукне рядом с планшетом капитана, испещренным записями фиолетовыми чернилами.

Левин взял удостоверение, поднес почти вплотную к коптилке. Читал долго, водил пальцем по строчкам. Потом так же медленно сверил печати. Его лицо не выражало ничего — ни удивления, ни страха, ни интереса. Только глубокую, каменную усталость.

— Майор Бугров… Инспекция по режиму секретности, — пробормотал он как бы про себя.

Положил документы обратно.

— Вас ждали. Но не сегодня и не с этого входа.

— Планы меняются, — коротко сказал Бугров. — Товарищ генерал Максимов на месте?

— В своем кабинете. Совещание с начальниками родов войск. Закончится через сорок минут. Приказано вас проводить в зал заседаний, ждать.

— Проводите.

Левин с трудом поднялся, взял со стола тяжелый ключ на брезентовом шнуре. Его шинель висела на нем мешком, под ней угадывались острые углы лопаток. Он двинулся вглубь коридора, и Бугров с группой последовали за ним.

Коридор был длинным, темным. По бокам — высокие двери с табличками. Из-под одной доносился приглушенный монотонный голос докладчика и редкие сухие покашливания. За другой — тишина. Воздух стоял неподвижный, холодный. На полу кое-где лежали просыпанные опилки — ими посыпали лед, но они вмерзли в него и превратились в грязно-серую массу.

Левин остановился у двустворчатой двери, отпер ее. Внутри было просторное помещение с большим столом, покрытым темно-красным сукном. На стене — карта Ленинградского фронта, закрытая от посторонних глаз занавесом из грубой ткани. В углу — печка-буржуйка, но она не топилась. В комнате было так же холодно, как в коридоре.

— Ждите здесь, — сказал Левин. — Воды нет. Туалет — в конце коридора. О звонке доложу.

Он вышел, закрыв дверь. Щелчок замка прозвучал гулко.

Как только шаги дежурного затихли, группа пришла в движение. Гробовой бесшумно подошел к двери, приложил ухо к дереву, потом осмотрел петли и замок. Кивнул — подслушивающих устройств нет, дверь не тонкая. Косович поставил свой планшет на стол, открыл его, достал блокнот и карандаш. Митьков остался у порога, приняв расслабленную, но готовую к действию стойку. Его взгляд блуждал по комнате, фиксируя детали: трещину на потолке, сломанную ножку у стула, пятно на сукне.

Бугров снял шинель, повесил ее на спинку стула. Под ней была обычная гимнастерка майорского состава, но без петлиц Смерш — только знаки различия.

Наблюдение: штаб функционирует, но на пределе. Дежурный офицер — дистрофик второй-третьей степени. Движения замедлены, реакция притуплена. Это могло быть как следствием голода, так и усталости от многосуточного дежурства. Важный фактор: он не выразил ни малейшего удивления при виде инспекции из Москвы. Значит, его предупредили. Но предупредили формально, без деталей. «Ждали, но не сегодня и не с этого входа». Вывод: информация об их возможном прибытии в штабе есть, но она неконкретна. Возможно, утечка общего характера, а не детального плана.

Ориентация: задача — первичная оценка окружения генерала Максимова. Фокус — офицеры, имеющие постоянный доступ к кабинету командующего и к документам оперативного отдела. Адъютанты, дежурные по отделу, начальник секретного делопроизводства, возможно ординарцы. Нужно искать несоответствие. Не обязательно здоровый вид. Здоровый вид в этом аду — прямая демаскировка. Нужно искать другие маркеры: излишнюю аккуратность формы у тех, кто должен быть измотан, наличие предметов роскоши (зажигалка, портсигар, часы), следы особого питания не на лице, а на одежде — жирные пятна, крошки.

Решение: использовать время ожидания для первичного визуального сканирования персонала, который будет проходить мимо или заглянет в зал. Зафиксировать подозрения материально — в блокноте Косовича. Не действовать самостоятельно.

Он перевел взгляд на Косовича. Тот уже сидел с блокнотом, карандаш замер в его тонких, холодных пальцах.

— Архив, — тихо сказал Бугров. — Готовься фиксировать. Описание, время появления, направление движения.

— Готов, — так же тихо ответил Косович.

Первый прошел мимо двери через десять минут. Офицер в звании майора, худой, с впалыми щеками, с папкой под мышкой. Он даже не взглянул в стеклянный верх двери. Шел быстро, но не бежал — шаги были частыми, мелкими, как у человека, экономящего силы.

— Майор, — шепотом стал диктовать Бугров. — Рост около ста семидесяти. Шинель поношенная, на правом локте заплата. Папка стандартная, картонная. Время: двенадцать семнадцать. Направление: от туалета в сторону оперативного отдела.

Косович записал, даже не глядя в блокнот, — его рука двигалась автоматически.

Второй появился через пять минут. Младший лейтенант, совсем молодой, почти мальчик. Лицо зеленоватое, под глазами черные круги.