Черные тени Ленинграда - Александр Александрович Тамоников

— Младший лейтенант. Ординарец или курьер. Испуган. Время: двенадцать двадцать два.

Третий был интереснее. Капитан, лет тридцати пяти. Вошел не спеша, держа в руках поднос с тремя жестяными кружками. Пар от напитка был едва заметен — значит, вода чуть теплая. Он поставил поднос на край стола.

— Командование просило передать. Кипятка нет. Морс, — сказал он голосом без интонаций.

Его форма была в относительном порядке, но не идеальная. Шинель чистая, но пуговицы тусклые. Сапоги потертые. Лицо осунувшееся, но без признаков цинги. Обычный офицер штаба, держащийся на базовом пайке.

— Спасибо, — кивнул Бугров, не притрагиваясь к кружке.

Капитан постоял секунду, как бы ожидая вопросов, но, не дождавшись, развернулся и вышел.

— Капитан. Предположительно дежурный по хозяйственной части. Обратил на нас внимание. Время: двенадцать двадцать восемь.

Бугров взглянул на кружки. Мутная жидкость бурого цвета. Брусничный или клюквенный морс, витаминизированный напиток для профилактики цинги. Он не стал пить. Его организм еще не начал тратить в полную силу ресурсы на обогрев.

Четвертый стал ключевой фигурой в их наблюдениях.

Дверь открылась без стука ровно в двенадцать сорок. Вошел старший лейтенант, очевидно адъютант. Шинель нового образца, с иголочки, на плечах — четкие погоны. Фуражка под мышкой. Лицо… лицо было уставшим, но полным. Не пухлым, а именно полным — щеки не впалые, скулы не выпирают. Кожа имела сероватый, как у блокадников, оттенок, но не была натянутой на черепе, как у других. Он был чисто выбрит, и это было заметно — большинство офицеров в штабе не брились неделями, экономя силы и горячую воду.

— Товарищ майор Бугров? — Его голос был ровным, поставленным. — Генерал Максимов примет вас сейчас. Прошу следовать за мной.

Бугров поднялся. Его глаза скользнули по фигуре адъютанта. Невысокий, коренастый. Движения уверенные, без суетливости, но и без замедления дистрофика. И вот тогда, когда адъютант повернулся, чтобы выйти первым, и сильно приблизился к Бугрову, свет от тусклой лампочки под потолком упал на его спину под определенным углом.

На темно-сером сукне шинели, чуть ниже левого плеча, Бугров увидел легчайший налет. Не пыли, не снега. Мелкие, почти невидимые частицы желтовато-коричневого цвета. Они застряли в грубом ворсе ткани. Табак. Не махорка, не грубая темно-коричневая труха, которую курили все. Это был светлый, золотистый табак, мелко нарезанный, дорогой. Табак, который в Ленинграде во время блокады не водился. Его могли привезти с «большой земли» как подарок высшему командованию. Или он мог быть частью немецкого офицерского пайка — высшего сорта.

Адъютант не курил в помещении — запаха не было. Значит, он находился в тесном, непроветриваемом пространстве с тем, кто курил. Или принял сверток, или надевал шинель после того, как ее потрясли. И не заметил этих крошек. В нормальных условиях — мелочь. В условиях блокады, где каждая крошка хлеба на счету, а табак стал валютой, — это ярчайший сигнал. Сигнал доступа к ресурсам, которых нет у других.

Бугров ничего не сказал. Он только кивнул своим — «оставаться» — и вышел вслед за адъютантом в коридор. Его мозг работал на высоких оборотах.

Наблюдение: адъютант генерала Максимова. Физическое состояние — выше среднего для блокадного штаба. На шинели — следы светлого табака. Ориентация: табак — не местный, дефицитный. Возможные источники: первое — получил по специальному снабжению как адъютант командующего (маловероятно — генерал Максимов, судя по докладам, аскет); второе — привезен с Большой земли лично для себя (крайне маловероятно, учитывая режим Дороги жизни); третье — получен от внешнего источника, связанного с противником. Вывод: адъютант требует пристального изучения. Но он — лишь возможное звено. Тот, кто курил этот табак, мог быть выше рангом. Или рядом.

Решение: зафиксировать. Передать информацию Косовичу для внесения в запрос УНКВД. Не проявлять интереса.

Адъютант, представившийся как старший лейтенант Зайцев, провел Бугрова по коридору, потом свернул в другой, более широкий, с ковровой дорожкой, свернутой теперь в рулон и стоявшей у стены. Остановился у массивной двери с полированной табличкой «Командующий». Постучал, выждал две секунды, открыл.

— Товарищ генерал, майор Бугров.

Кабинет был большим, но аскетичным. Огромный стол, заваленный картами и бумагами. Печка-голландка топилась, но тепло от нее расходилось лишь на пару метров. У стола, в кресле, сидел генерал-лейтенант Максимов. Человек лет пятидесяти, с квадратным обветренным лицом, коротко стриженной седой щетиной и тяжелым испытующим взглядом. Он не встал, лишь отложил в сторону карандаш.

— Зайцев, выйди. Закрой дверь.

Адъютант исчез. Бугров остался стоять перед столом, держа фуражку под мышкой. Он вытянулся в струнку, отдал честь.

— Майор Бугров, представитель Главного управления контрразведки Смерш. Прибыл для проведения инспекции состояния режима секретности согласно директиве Ставки номер ноль-семь-четыре.

Максимов изучал его молча. Его глаза, маленькие, глубоко посаженные, были похожи на две стальные дроби. Они скользнули по фигуре Бугрова, отметили отсутствие видимой изможденности, твердую посадку головы, спокойные руки.

— Садитесь, — наконец сказал генерал.

Его голос был низким, хриплым, как у человека, который много курит и командует на ветру.

— Документы.

Бугров положил на стол предписание и удостоверение. Максимов даже не взглянул на них.

— Знаю, зачем вы здесь, майор. Убили курьера. Нашли какую-то пленку. В Москве решили, что у меня в штабе свил гнездо предатель. Прислали ищеек.

— Моя задача — оказать содействие местным органам УНКВД выявить канал утечки информации и ликвидировать его, товарищ генерал, — поправил Бугров, сохраняя нейтральный тон. — Никаких предварительных выводов о персонале штаба мной не делается.

— Содействие, — усмехнулся Максимов беззвучно, только уголок его рта дрогнул. — Красиво сказали. А по-фронтовому — будете копаться в моих бумагах, допрашивать моих людей, сеять недоверие в то время, когда каждый мозг должен быть занят одним — как разбить немца у Синявина. Я вас терпеть не могу, майор. Вашу контору. Но приказ есть приказ. Что вам нужно для начала?

— Список офицеров оперативного отдела, адъютантского состава и секретного делопроизводства, имевших доступ к документам, которые перевозил капитан Соколов. Доступ не только фактический, но и потенциальный — через несанкционированное проникновение.

— Получите его от начальника особого отдела. Он уже предупрежден. Дальше?

— Возможность провести выборочные беседы. Формальные. Для оценки общего состояния режима секретности.

— Беседуйте. Но без отрыва людей от работы. И без арестов без моего санкционирования. У меня каждый человек на счету.

— Аресты — компетенция следственной части УНКВД при наличии улик, товарищ генерал. Моя задача — анализ.

Максимов кивнул, явно не веря.

— Зайцев выделит вам комнату для работы. Еще что-то?

— Нет. Пока все.

— Тогда свободны. И, майор… — генерал