Черные тени Ленинграда - Александр Александрович Тамоников

Соколов получил пропуск в 15:30. Цель выхода: «Срочное поручение в штаб 67-й армии». Время возвращения не указано — графа пустая. Это уже аномалия. Значит, он не вернулся или дежурный не зафиксировал возвращение. Далее: днем, в период с 15:00 до 16:30, разовые пропуска получили еще шесть офицеров. Трое — по делам, не связанным с оперативным отделом (в санчасть, в интендантское управление). Остальные трое: капитан Соколов (оперативный отдел), майор Клюев (отдел связи), старший лейтенант Зайцев (адъютантская служба).

Косович синим карандашом записал эти три фамилии в блокнот. Сделал пометку: «Выход в период 15:30–16:30. Совпадение по времени с выездом Соколова».

Затем он взял ведомость нарядов. Это была сводная таблица, в которой отмечалось присутствие офицеров на рабочих местах по часам. Ведомость заполнял дежурный по отделу, основываясь на докладах начальников подразделений. Бумага здесь была еще более хрупкой, чернила в некоторых местах растеклись от влаги, попавшей в подвал.

Косович нашел нужную дату, нужное время. Его указательный палец, уже почти белый от холода, медленно двигался по строке. Капитан Соколов — отметка о присутствии до 15:00. После 15:00 — прочерк. Майор Клюев — присутствовал до 15:15, затем прочерк до 17:00. Старший лейтенант Зайцев — присутствовал до 15:10, прочерк до 16:45.

Он сверил время. В журнале пропусков Зайцев получил пропуск в 15:40. В ведомости наряда он отсутствует с 15:10. Расхождение в тридцать минут. Нестыковка. Либо дежурный по отделу ошибся, отметив отсутствие раньше, либо Зайцев вышел без пропуска и получил его позже, задним числом. Оба варианта были плохи.

Косович отодвинул декабрьский журнал, взял январский. Его пальцы стали совсем нечувствительными, он вынужден был снова прерваться, чтобы растереть их. Дыхание превращалось в пар, который оседал инеем на стеклах очков. Он снял их, протер краем гимнастерки, надел снова. Работа продолжилась.

Он составил в блокноте таблицу. По вертикали — даты за три недели. По горизонтали — три фамилии. В ячейках — время отсутствия согласно ведомостям и цели выхода по журналам пропусков. Данные вносились медленно, кропотливо. Красным карандашом он обводил совпадения — когда двое или все трое отсутствовали одновременно.

Через час картина начала проясняться. Совпадений было пять. И все пять раз совпадали с датами, которые он помнил из предварительного доклада в Москве, — дни, когда на подступах к городу были зафиксированы попытки проникновения диверсионных групп или когда происходили странные сбои в работе штабной связи. Никаких доказательств прямой связи не было, но совпадения были слишком частыми, чтобы быть случайными.

Но главное открытие ждало его, когда он сопоставил время отсутствия капитана Соколова в день его гибели с временем, установленным следователем для убийства.

Согласно протоколу осмотра места происшествия (копия которого лежала в отдельной папке) смерть наступила между 20:00 и 20:15. Тело обнаружили в 20:25. Но Косович смотрел данные не на вечер. Он смотрел данные на день.

Из журнала телефонных переговоров штаба — еще одного тома, который принес молчаливый Суханов, — следовало: капитан Соколов в 16:00 должен был получить по телефону уточняющие данные по маршруту от начальника оперативного отдела 67-й армии. Звонок состоялся. Начальник отдела позже в объяснительной показал: «Капитан Соколов подтвердил получение данных, голос был спокойным, ничего не предвещало трагедии».

Время звонка — 16:00–16:05.

А из ведомости наряда следовало, что капитан Соколов отсутствовал на рабочем месте с 15:00. И в журнале пропусков он получил пропуск на выход в 15:30.

Между 15:30 и 16:0 °Cоколов физически не мог находиться в штабе. Он был в городе. Но в 16:00 он взял телефонную трубку и говорил с начальником отдела. Где? Если он вышел по служебному делу, у него не должно было быть доступа к секретному телефону вне стен штаба. Значит, он либо вернулся, либо звонок был не с того аппарата, либо…

Косович открыл папку с материалами по убийству. Там была схема, составленная следователем. Место убийства — Обводный канал, в трех километрах от Смольного. Пеший переход по заснеженному разрушенному городу для здорового человека в нормальных условиях занял бы около сорока минут. Для офицера, торопящегося, но вынужденного соблюдать осторожность, — около часа. Если Соколов вышел в 15:30, то к 16:00 он мог быть максимум на полпути. Не в штабе.

Значит, звонок в 16:00 был фикцией. Или Соколов звонил еще откуда-то. Но секретный телефонный узел штаба 67-й армии не мог соединиться с гражданским аппаратом. Вывод напрашивался один: звонок был инсценирован. Кто-то имитировал голос Соколова, чтобы создать алиби, подтвердить, что курьер жив-здоров и на месте в то время, когда он, возможно, уже был мертв или шел на встречу с убийцами.

Это меняло картину преступления. Убийство было не спонтанным ограблением или ликвидацией курьера после изъятия документов. Это была спланированная операция с элементами мистификации. Кто мог имитировать голос? Тот, кто его хорошо знал. Коллега. Кто-то из оперативного отдела.

Косович вернулся к своей таблице. Его взгляд упал на строчку «майор Клюев». Отдел связи. Именно этот отдел отвечал за коммутацию и учет телефонных переговоров. Клюев имел доступ к аппаратуре, знал процедуры учета. И он отсутствовал в тот же временной промежуток.

Мысли стали неповоротливыми от холода. Косович чувствовал, как тяжелеет голова, веки наливаются свинцом. Он сознательным усилием заставил себя сфокусироваться. Нужно было проверить еще одну гипотезу.

Он попросил у Суханова журнал выдачи пропусков на автомобили штабного автопарка. Суханов принес еще одну толстую книгу. Косович начал листать, отыскивая дату. И он нашел. В день убийства в 15:45 со штабной стоянки был выписан легковой автомобиль «ГАЗ-М1». Получатель — майор Клюев. Цель: «Проверка линий связи в районе Обводного канала». Время возвращения автомобиля: 17:20. Машину принял другой водитель — в журнале стояла другая подпись. Примечание: «Возвращена с грязью на кузове, помыта».

Майор Клюев. Отдел связи. Автомобиль. Район Обводного канала. Время выезда — за пятнадцать минут до того, как Соколов, предположительно, должен был появиться в том районе пешком. Время возвращения — через полчаса после установленного времени убийства.

Мозаика складывалась со скрипом, как замерзшие шестерни.

Косович взял красный карандаш. В блокноте рядом с фамилиями «Соколов», «Клюев», «Зайцев» он нарисовал стрелки, связывающие их. От Клюева к Соколову — «автомобиль, возможная встреча или доставка». От Зайцева — «табак, возможная связь с внешним источником снабжения». В центре — время 16:00–16:15 — тот самый промежуток, когда Соколов якобы был на связи, но физически не мог быть в штабе.

Он откинулся на спинку стула. Дерево было ледяным, холод просочился сквозь ватную безрукавку. Он сгреб со стола все папки, кроме одной — личного дела майора Клюева. Открыл его.

Фотография. Лицо интеллигентное, в очках, тонкие губы. Год рождения —