Волчьей тропой - Александр Александрович Тамоников

Проход под проволокой прошел удачно. Чтобы не оставлять следов, Штульман вместе с лейтенантом забрали с собой мешки и инструмент. Хромой солдат послушно зацепил перекушенную проволоку, чтобы хоть на какое-то время скрыть место побега, и уполз на территорию лагеря.

После этого немцы поспешили к болотистому лесу. Остаток ночи они, двигаясь в темноте то по колено в зловонной жиже, то скользя на влажных кочках, поросших травой, пробирались на северо-запад. Когда над лесом посветлело и первые лучи солнца коснулись еловых верхушек, беглецы упали на траву, чтобы хоть как-то восстановить силы. Отдышавшись и немного просушив сапоги травой и прошлогодним мхом, немецкие офицеры вдруг прислушались. Неподалеку проехала и остановилась машина. Немцы переглянулись и, пригибаясь, двинулись на звук мотора.

Через пару минут беглецы увидели на дороге возле широкого быстрого ручья «полуторку» и молодого шофера. Набрав ведром воды, он осторожно лил ее в горловину радиатора, ворча недовольно себе под нос, когда вода брызгала ему на одежду. Этот шофер явно относился к своему внешнему виду с большой осторожностью. И фуражка на его голове лихо заломлена на одну сторону, оставляя на виду светлый чуб, и вельветовая куртка, и сапоги «гармошкой», начищенные до зеркального блеска.

Это была удача, спасение!

Немцы выскочили из кустов и бросились к машине. Водитель услышал шум и повернулся. Увидев двоих немецких офицеров, парень вытаращил глаза, неожиданно вспомнив, что рядом лагерь военнопленных. Бросив ведро, он кинулся к кабине и мгновенно выхватил из-под сиденья пистолет. У Штульмана не было другого выхода. Повернуть назад означало получить пулю в спину и сорвать побег.

Бросившись на водителя, он все же получал шанс справиться с ним и завладеть не только оружием, но и машиной.

Гауптман успел отвести от себя в сторону ствол пистолета. Тут же грохнул выстрел. Выворачивая руку шофера, Штульману удалось выбросить того из кабины на землю. Пистолет полетел под колеса грузовика. Шофер понял, что ему не справиться с двумя немцами, бросился в сторону от дороги, к дамбе. Выстрел наверняка услышали в лагере. Теперь уже не имело смысла таиться. Надо было поскорее убраться с дороги, затеряться и дойти до явочной квартиры в Одинцово.

Схватив пистолет, Штульман вскинул руку и выстрелил дважды в убегавшего русского. После второго выстрела тот остановился, сделал несколько неуверенных шагов и рухнул с дамбы в воду, скрывшись из глаз.

Это были последние патроны в обойме. Выругавшись и швырнув пустой пистолет на сиденье, гауптман приказал лейтенанту садиться в машину.

Неужели повезло? Майору абвера Йоахиму Вайгелю, заброшенному в Подмосковье для организации разведывательно-диверсионной работы, не удалось вовремя добраться до явочной квартиры, и он угодил в лагерь военнопленных, вовремя выдав себя за немецкого армейского гауптмана. А когда контрразведка, кажется, начала подозревать в нем диверсанта, подвернулся такой удачный случай…

Глава 2

— Старший лейтенант Ордынцев, — бойко, с задором представился молодой офицер с царапиной на щеке.

Завалкаев пробежал взглядом по спортивной фигуре. Старлей спокойно выдержал взгляд незнакомого полковника.

— Значит, все три патрона были холостыми в пистолете?

— Никак нет, товарищ полковник. — Ордынцев дернул щекой. Ему явно хотелось потрогать царапину, но он сдержался. — Только два. Первый был боевой. Диверсанты должны были это понять.

— А если бы вам не дали возможности сделать первый выстрел?

— Риск есть всегда, — старший лейтенант улыбнулся и посмотрел на немца в мятой солдатской форме. — Но риск расчетливый. Зато в воду я упал красиво! Как в кино!

— А вы, значит, немец? — Капитан Воронин, стоявший рядом с полковником, повернулся к солдату. — Вы тот самый Красный Отто, перебежчик июня 1941 года, немецкий коммунист?

— Так точно… товарищ полковник! — ответил солдат по-русски, но с сильным немецким акцентом. — Но только я никогда не состоял в коммунистической партии, хотя был всегда активным антифашистом. Я знаю, что на территории вашей страны хотят создать из немецких коммунистов и военнопленных «Национальный комитет „Свободная Германия“». Я почти год сотрудничаю с вашей контрразведкой, но пока удается лишь находить диверсантов, а не сторонников новой Германии без фашизма. Много уставших, запуганных, оболваненных.

Отто Клицша надо забирать из лагеря, чтобы не вызывать подозрений у тех немцев, кто мечтал о продолжении борьбы и хотел бы повторить попытку Штульмана. Стрельбу в лагере в то утро слышали многие, и сопоставить исчезновение гауптмана и рыжего лейтенанта с выстрелами на дороге было несложно. Тем более что планировавшие операцию «побега» контрразведчики удачно довели беглецов до явочной квартиры, и теперь эта «спящая» ячейка находилась под контролем и предполагалась для дальнейшей разработки.

Их было семеро — первые, кто вошел в состав Особого отряда Смерш ИГЛА. Будут и другие, ведь отряду предстоит выполнять многие задачи, часто одновременно на различных участках фронта и в тылах, как Красной армии, так и вермахта. Всемером выполнить приказ было не по силам, но задача группы, и особенно ее командира, была сложнее, чем просто атаковать школу в открытом бою. Стоя перед своими первыми подчиненными, полковник Завалкаев коротко объяснял ситуацию:

— Задача группы состоит в следующем, — говорил Егор Степанович, глядя в лица своих бойцов. — Перейти линию фронта, найти разведшколу, установить контакт с персоналом обслуживания или охраной школы, с кем-то из курсантов — с любым человеком, кто бы мог помочь изнутри во время нашего нападения. Установить связь с партизанами, подобрать и подготовить наиболее надежный и боеспособный отряд. Совместно с партизанами атаковать школу, уничтожить инструкторов и преподавателей, нанести существенный урон составу курсантов — предателей Родины, захватить архив школы. В случае невозможности вывезти — архив уничтожить. От места выброски до места предполагаемой дислокации разведшколы абвера нам придется пройти по немецким тылам около двухсот километров. Мой заместитель — капитан Воронин. Шесть часов всем на подготовку. Вылет в 23:00. Лейтенант Бакин, Полянская! Проверить рацию, батареи к ней. Сержант Лугович — вам полчаса на инструктаж об особенностях территорий, через которые мы пойдем. Особенно о местном населении и Армии Крайовой.

Члены группы принялись готовиться: перебирали и заново укладывали личные вещи, проверяли оружие, снаряжение, одежду, индивидуальные пакеты, НЗ.

Ордынцев улучил момент, когда они остались с Ворониным наедине, и спросил:

— Товарищ капитан, а Завалкаев — это тот самый?

— Тот самый, Миша, — кивнул Воронин, еле сдержав улыбку.

— Ну тогда у нас есть шанс, — кивнул Ордынцев. — Про Завалкаева много чего рассказывали. В основном, конечно, байки, устное народное творчество, но кое-что, я думаю, правда.

— Есть шанс — что? — переспросил капитан. — Вернуться?

— А? — Ордынцев удивленно взглянул на командира, а потом покачал головой. — Нет,