Якудза из клана Кимура-кай. Том 3 - Геннадий Борчанинов

Кобаяши, бледный как мел, сидел на переднем сиденье с отсутствующим взглядом, Такуя кряхтел и стонал, развалившись сзади, и я повернул салонное зеркало так, чтобы его видеть. Аники был совсем плох.

— Братан, только держись, не закрывай глаза, — поминутно оборачиваясь, говорил я. — Только держись…

Такуя даже не отвечал, у него не было на это сил. Не знаю, где и как он схлопотал пулю, но ранение явно было тяжёлым.

— Кобаяши! — рявкнул я, чтобы привести спортсмена в чувство.

Тот вздрогнул и повернулся ко мне, медленно и заторможенно.

— Следи за ним! Держи его в сознании! — приказал я.

Боксёр кивнул, повернулся назад, тут же глубоко вдохнул и развернулся обратно.

— Я… Я не могу… — пролепетал он.

Я глухо выматерился, удивляясь, как это храбрый и сильный Кобаяши-кун оказался размазнёй, а очкарик и слабак Фукуока вдруг нашёл в себе стальной стержень.

— Я сказал, держи его в сознании! — прорычал я, уворачиваясь в потоке от мусоровоза. — Иначе я и тебе что-нибудь прострелю! Делай что хочешь, хоть песни пой, лишь бы он не спал!

До больницы ехать было ещё долго, этот район города я знал недостаточно хорошо. В принципе, никто из нас его толком не знал, может быть, только Фукуока, но он умотал вперёд, даже и не думая нас дожидаться. Поэтому рассчитывать можно было только на себя.

— Кобаяши, твою мать! — рыкнул я.

Боксёр наконец развернулся назад и взял Такую за руку, тихо запел что-то военно-патриотическое, видимо, первое, что пришло на ум, про то, как хорошо умереть за Императора.

— Кобаяши, он должен жить, а не сдохнуть от уныния! — прошипел я.

— Я не певец, — обиженно буркнул спортсмен.

— А я не водитель, у меня даже прав нет! — возразил я. — Держи его в сознании, не давай ему спать! Братан, уже скоро, потерпи!

Накано Такуя был уже бледным, как полотно, как привидение. Воняло кровью и гарью, фальшивое пение Кобаяши действовало на нервы не хуже зубовного скрежета. Больница хоть и была уже близко, я сильно сомневался, что всё закончится благополучно.

На парковке госпиталя я увидел «мерина», брошенного с распахнутыми дверями, встал рядом, выскочил из-за руля. Теперь нужно было сдать раненого в приёмный покой, и мы поволокли хрипящего Такую к дверям больницы.

Встречать нас выбежала хрупкая девица в белом халатике, и нам самим пришлось грузить Такую на каталку. Ладно хоть без лишних вопросов, во всяком случае, пока что. Но как только нашему братану начали оказывать первую помощь, мы поспешили скрыться. Копы нагрянут и сюда, когда узнают, что в больницу приехал человек с огнестрельным ранением в грудь.

— Что будем делать? — спросил Кобаяши, когда мы выскочили наружу, наплевав на предложения медиков обработать наши ожоги.

— Заляжем на дно, — задумчиво произнёс я, глядя на брошенный «Мерседес».

Фукуоки и Икеды поблизости не было, и я решил, что лучше их не ждать.

— Поехали, я тебя отвезу, — предложил я.

Кобаяши молча кивнул и полез на переднее сиденье. Я так же молча добросил его до Кита-Сэндзю, не произнеся и пары слов за всю поездку. Высадил я его чуть поодаль от дома, на случай, если его соседи окажутся чересчур бдительными, посидел немного в заведённой машине, перекурил, размышляя, что делать дальше. А потом воткнул передачу и поехал за город, но уже в другую сторону. К резиденции Ямады-сана.

Глава 26

В километре от точки назначения «Тойота Корона» сдохла окончательно. Сначала приборная панель начала показывать погоду на Марсе, потом на одном из светофором начали плавать обороты. В итоге она заглохла прямо на ходу и не завелась, даже когда я воткнул передачу.

Разбираться с этим самоходным ведром мне было некогда, так что остаток пути я шёл пешком.

Вид у меня был хуже, чем у самого оборванного бомжа, да и самочувствие примерно соответствовало виду, но я упрямо шёл к воротам особняка, не вполне понимая, как действовать, когда окажусь на месте. Было ясно только одно, верхушка клана Ямада-гуми сегодня перестала существовать в принципе, и между кумитё и рядовыми якудза теперь никого больше нет.

Возможно, те, с кем мы сейчас перестреливались в храме, уже находятся здесь и уже обо всём доложили, само собой, вывернув всё в свою пользу, но имелся мизерный шанс, что я попаду к Ямаде-сану раньше них. В конце концов, им тоже нужно было доставить своих раненых в больницу.

К воротам особняка я подошёл, ни от кого не скрываясь. Я не видел никакого смысла прятаться в тенях, перелезать через забор и красться в темноте через весь сад. Быстрее и проще будет решить всё через охрану. К тому же, я шёл поговорить, а не убивать.

— Стой, где стоишь! — окликнул меня секьюрити в чёрном пиджаке с серебряным значком Ямада-гуми.

Стоило мне лишь подойти к воротам и встать под светом фонаря. Я бы лучше присел или полежал, но можно и постоять, так что я беспрекословно выполнил его требование.

Охранник подошёл ко мне настороженно, пристально меня разглядывая. Лицо его казалось знакомым, я его здесь точно уже видел, а вот он меня, кажется, не узнал, иначе не держал бы руку так, чтобы можно было легко выхватить оружие из-под пиджака.

— Меня зовут Кимура Кадзуки, я из Одзава-кай, — сказал я. — Срочные новости для Ямады-сана.

Он посмотрел недоверчиво, но всё-таки буркнул что-то в рацию.

Парковка перед воротами была пуста. Кажется, люди Такахаси и Кодзимы сюда ещё не приехали, значит, шансы у меня есть. Мизерные, потому что моё слово против их слова вряд ли будет котироваться, но хоть какие-то. Вещественных доказательств не было никаких, и это сильно осложняло дело.

— Жди здесь, — бросил мне охранник, и я пожал плечами в ответ.

Как будто у меня был хоть какой-то выбор.

Я вдруг вспомнил про древнюю традицию отрубать голову гонцу, принесшему плохую весть. А тут даже больше, я не просто принёс известие о гибели Такахаси и Кодзимы, я приложил к этому руку, убил названых сыновей Ямады-сана. Возможно, он будет мстить за них, даже несмотря на то, что оба оказались предателями. Но я так сильно устал, что хотел поскорее с этим закончить. Плевать на возможную реакцию кумитё.

Достал из кармана измятую пачку сигарет, сунул в зубы одну. Зажигалка кончилась, чертовски невовремя.

— Брат! Есть у тебя закурить? — спросил я у охранника.

Тот снова подошёл