Выбор чести - Даниил Сергеевич Калинин

подчинённых. Но как бы я хотел, чтобы сегодня был именно тот день, когда я, красный как рак, слушал бы крики старшего офицера… Полночи мы готовили позиции и маскировались, пару часов сна удалось урвать уже на рассвете. Так что неряшливый внешний вид простителен и бойцам, и их командиру…

Это уже было когда-то. Тяжёлая ночь, наполненная земляными работами, краткий миг сна на рассвете… и первый бой. Тогда я выжил, а что нас ждёт сегодня?

…Шум моторов приближается. Сложно передать словами, но будто судорога проходит по линии солдат, укрытых окопами: все напряжённо всматриваются вперёд, на опушку, откуда должен появиться враг. И немцы не заставляют себя долго ждать.

Вперёд вырываются два лёгких чешских LT vz.35. Германцы для себя их переименовали, но я помню только старое название. Танки лёгкие, хотя посерьёзней немецкой «единички», и недооценивать их не стоит: пушки и пулемёты новоиспечённых панцеров могут без проблем уничтожить батальон, лишённый артиллерийской поддержки. Правда, у моего она имеется: мой расчёт и пара «сюрпризов», спешно подготовленных за ночь. Но сделав ставку на внезапность, подчинённым я приказал вести огонь только по сигналу. И «лёгкие» разведчики, а это именно разведчики, не являются той целью, ради которой стоит подать этот сигнал.

Наглости немцев стоит позавидовать: от души врезав по молчавшим окопам из пулемётов, экипажи с коротких остановок открыли частый пушечный огонь. Они бьют по деревянным макетам, сооружаемым силами целого батальона, тщательно замаскированным и расположенным в самых удачных для артиллерии местах. Фактически немцы вызывают огонь на себя, и будь на месте деревянных стволов стволы орудийные, фрицам мало бы не показалось! Но враг, очевидно, уверен в том, что французы блефуют, и бронетехнике особой угрозы нет. Видимо, уже сталкивались с подобной хитростью.

Земля в окопах содрогается от каждого взрыва, а воздух наполнился запахом пороховой гари. Пехотинцы тревожно переглядываются, слышатся испуганные возгласы. Этот бой – первый практически для всех.

Мой расчёт замаскирован отлично, так что, я думаю, сейчас обойдёмся без боя. Но на всякий пожарный я веду противника через оптический прицел «окопного» орудия.

Неожиданно что-то цепляет взгляд. Чуть поведя стволом орудия (так, чтобы его движение не было заметно), я направляю прицел на опушку леса.

Да, так и есть. Через оптику чётко различается приземистый силуэт командирской «единички». Вот ведь… Умеют немцы воевать, причём сколь дерзко, столь же и грамотно. Сейчас их командир определяет цель и тут же передаёт её по радиосвязи, фиксирует попадания и отсутствие ответного огня. А будь что неладно, он успеет предупредить подчинённых, сам не вступая в бой.

…Иногда на войне одного взгляда достаточно, чтобы почувствовать врага. Я разглядел панцер командира разведки, а секунду спустя в нашу сторону круто развернулся один из «чехов». Совпадение? Или враги увидели, а скорее даже почувствовали друг друга одновременно?

В расчёте я занял место заряжающего. И сейчас мне хватило буквально пары секунд, чтобы навести орудие на цель. Ещё мгновение я колебался в надежде, что это совпадение. Нет, вторая коробочка тоже развернулась ко мне.

– Огонь!

Я опередил врага на долю секунды: мой снаряд ударил точно по корпусу, заглушив танк и сбив прицел немецкого наводчика. Ответный осколочно-фугасный ударил по траншее несколькими метрами левее. Послышались крики, но истошной боли покалеченных я в них не уловил.

Лобовая броня чешского танка – 25 мм, расстояние между нами – 500 метров. А бронебойный снаряд Mle1935 берёт 18 мм на 400 метрах, так что моё попадание определяющим не стало. Зато второй танк, развернувшись к нам лбом, уже резко тормозит перед выстрелом…

В капонире натужно заревел мотор старенького «Рено» FT-17. Танк-ветеран, сражавшийся в Великую войну, и сегодня был небесполезен. Я возлагал на него большие надежды в грядущем бою. Горячий командир машины, лейтенант Анри Гюто (тоже гасконец), изготовил его к бою без команды – но этим он спас мой расчёт.

Я построил огневую схему наличной артиллерии так, чтобы враг, разворачиваясь лбом к одному из нас, подставлял борт другому. Так что «Рено» в капонире имел возможность вести убойный огонь по корме панцеров, что тут же оценил командир немецкой разведки. Так и не сделав выстрела, второй «чех» мгновенно развернулся к новой угрозе, и наспех сделанный Анри выстрел ушёл в «молоко».

«Мой» панцер запустил двигатель, но огрызнуться снарядом у него не получилось: мой расчёт действует быстрее (скорострельность 37-мм траншейного орудия Пюто достигает 29 выстрелов в минуту). На этот раз я зарядил по башне «чеха». Пробить броню я, конечно, не смог, но удар бронебойного снаряда наверняка оглушил расчёт. Тем не менее машина продолжила пятиться назад.

В это время дуэль танков скоротечно и трагично завершилась: «чех» имел значительное преимущество и в оптике, и в скорострельности, и в бронепробиваемости. Он маневрировал, а машина Анри неподвижно торчала в капонире. Точнее, торчала башня, но, видимо, немецкий наводчик оказался настоящим снайпером: я чётко услышал звук попадания в башню «Рено». Последний успел сделать выстрел, но бронебойная болванка лишь чиркнула по корпусу немца. Вот только панцер на этот раз оказался повёрнут ко мне бортом, и этот шанс я не упустил.

Первый снаряд ударил по ходовой. Две секунды – и следующая болванка таранит поворачивающуюся башню. В течение ещё пяти секунд ровно два снаряда бьют по корпусу точно там, где находится топливный бак.

Я расстреливаю «чеха» как на учениях: дистанция 600 метров, его броня 16 мм. Значения предельные, но на них меня и натаскивали, и точность попаданий безупречна. Благо оптика орудия позволяет, а мой расчёт работает как швейцарские часы. Как результат, буквально за десяток секунд немецкий панцер чешского происхождения (работающий на бензине) вспыхивает, словно коробка спичек. Танкист из наспех открытого люка успевает вылезти лишь наполовину, прежде чем столб пламени выбрасывает его покорёженное тело…

По спине потянуло могильным холодом: отвлёкшись на второй танк, я фактически погубил расчёт – экипажу первого панцера времени было дано предостаточно. Правда, иначе я поступить всё равно не мог: потеряв танк Анри, мы стали на треть слабее и против двух машин точно бы не справились. Тем более «чех» так удачно встал. Но вот теперь, лихорадочно наводя орудие на первую цель, я ждал неминуемого возмездия.

Военная удача любит смелых: неизвестно почему панцер продолжает молча пятиться задом. Ни орудийного выстрела, ни даже пулемётной стрельбы. И я рискнул, выстрелил по гусенице. Сгоряча промазал, но пара секунд, и вторая болванка находит цель. Немецкий механ в последний момент попробовал сманеврировать, но лишь упростил мою задачу. «Разутая» машина встала, и в прицел я увидел, как только