Архитектура любви - Эмма Райц

– Мы говорили о тебе. А потом решили просто проехаться по городу.

– Что за бред?! Лера, тебе мало было вляпаться в него один раз?!! Что должно произойти, чтобы до тебя уже дошло: на километр не приближайся к этому больному!!!

Слезы душили ее. Снова. Снова слезы. Лера подумала, что за всю жизнь не рыдала так много, как за последние несколько месяцев.

– Ты не знаешь всей истории.

– Зато я знаю, что он бросил тебя в самый худший момент! И этого мне достаточно! А теперь, когда из-за него погиб мой друг…

– Твой друг?! Дорогой, а твой друг случайно не рассказал тебе о причинах моего внезапного увольнения?! Твой милый друг не поведал тебе забавную историю о том, как чуть не изнасиловал меня?!! – Лера вскочила и со злостью пнула росший рядом густой куст. Желтеющие листья ворохом осыпались с него. Радос растерянно следил за ее бешенством. – Зато я тебе скажу! На следующее утро я за него заступалась! Вот такая я дура по жизни! Просила Диму не увольнять несчастного Виталика! Он же, зайчик, сидит на чем-то и заливает свою безысходную грусть алкоголем! Ему помощь нужна, а не увольнение!

– Лера…

– Бедняжка Радос мечется между любовью и долгом! А в итоге разводится и в одиночку сваливает в закат!

– Остановись…

– Ранимый малыш Стас творит адскую дичь, когда что-то или кто-то выходит из-под его контроля!!! Вы, сука, все кто такие?! Клиенты психиатра!

– Ты же…

– Не смей читать мне мораль!!! – Она продолжала метаться вокруг лавки и пинать всю растительность, которой не повезло оказаться рядом. – Как меня все это достало! Каждый считает своим долгом учить меня жизни, но почему-то никто из вас троих не проживает ее по-настоящему! Хреновые из вас коучи, как я посмотрю!

– Лера…

– Что Лера?! Что Лера?!! Ты можешь продолжать упиваться своим горем! Можешь винить всех в смерти Виталика! Но это ты молча уехал! Ты оборвал все связи! Ты вообще хоть что-нибудь сделал, чтобы помочь ему?! Друг!

Радос дернул шеей и раздраженно перешел на повышенный тон:

– Моя жена врала мне семь лет! Я в тот момент пытался пережить один маленький факт: мой сын-первоклассник – ни капли не мой!

– Да, Рад! Она врала тебе, а ты ей изменял! Стас изводил тебя своими дурацкими вопросами, я терзала тебя своим существованием. Жизнь – такая несправедливая штука! Все! Всем! Делают! Больно!

– И как же я должен был поступить?!

– А знаешь. Стас прав. Наша жизнь состоит из того, чем мы сами решаем ее наполнить. Ты сделал выбор в пользу одиночества. Вот оно. Наслаждайся. – Лера обвела руками территорию клиники. – Даже сейчас, когда я тут. Вот она, я. Прогрызла путь к тебе сюда! Что ты делаешь?! Высылаешь меня на хрен и пеняешь мне на мое неправильное поведение? А ты где был?! Ты – раб своего эго! Ищи теперь дьявола, который захочет купить твою душонку. Но время вспять не повернуть.

– И поэтому я не хочу, чтобы ты тратила свою жизнь на инвалида!

– Знаешь. Если я ошиблась в ком-то по-настоящему, так это в тебе. Поешь песни о долге, совести, чести… Все, что ты мастерски делаешь, это решаешь за других! Особенно – за меня!

– Нет, дорогуша! – Радос пнул костыль, и тот отлетел на пару метров. – Это ты все решила за нас! Решила одним махом, без сомнений и сожалений пять лет назад! Рубанула топором! И через полгода легла под Стаса!!! А потом вообще испарилась в один миг!

Лера дернулась, словно от пощечины:

– Рад… Ты ничего не понял тогда. И продолжаешь тупить сейчас. Я всего лишь заставила тебя сделать выбор.

– Что за чушь?! Ты лишила меня выбора!

– Ты сам себя лишил! Ты постоянно говорил, что хочешь сохранить семью, что любишь жену. Но продолжал раз за разом опровергать свои же слова, приходя ко мне в номер! Я прекратила все в том числе, чтобы ты определился: остаться с семьей или, может быть… – она судорожно всхлипнула, – со мной?.. – На долю секунды Лера затихла, но отчаяние ударило ее в солнечное сплетение, выталкивая наружу боль и обиду: – Ты предпочел страдать! Тебе нравится страдать! И Вселенная тебя услышала!!! Теперь твоя жизнь целиком и полностью одно сплошное страдание! Надеюсь, ты доволен! – Она рухнула обратно на лавку и закрыла лицо озябшими ладонями.

Радос смотрел прямо перед собой. Все тело ныло от боли и запоздалого осознания.

Лера придвинулась вплотную к нему и сжала его красивые длинные пальцы, от прикосновения которых когда-то сходила с ума:

– Прости. Прости меня, Рад. Я наговорила лишнего… Я…

– Ты права. Я сам виноват.

– Все можно исправить. Всегда есть шанс.

– Только не у меня.

– Неправда.

– Я сдохну через пару лет на анальгетиках.

– Я не позволю тебе. Мы справимся. Мы что-нибудь придумаем.

– Уходи.

– Рад, пожалуйста, не надо. – Лера уже ничего не видела перед собой из-за мутной пелены слез.

– Лера, уходи. Я не хочу делать из тебя сиделку. Не хочу, чтобы ты медленно начала ненавидеть меня. А ты рано или поздно начнешь.

– Ты опять решаешь за меня…

– Да. Потому что знаю, о чем говорю. Знаю исход всему этому.

Она нерешительно коснулась языком его губ и начала нежно целовать Радоса. Он долго не реагировал. Лера ощущала его напряженную дрожь. В конце концов Радос сдался и ответил на поцелуй, покусывая ее нижнюю губу. Мягко сжал ее лицо ладонями и через несколько мучительно долгих секунд отстранился. Лера плакала, глядя на его глаз и черную пиратскую повязку. Он ласково гладил ее щеку большим пальцем и запечатлевал в памяти грустный хрупкий образ, полный отчаяния.

Не удержавшись, Радос снова прикоснулся к ее губам, а потом тихо произнес:

– Прости меня. Я все испортил. Безвозвратно.

– Не выноси нам приговор раньше времени.

– Детка, время – это как раз то, чего у меня уже практически не осталось.

– Ты уверен? А как же чудо?

– Чудо сидит сейчас передо мной. Сидит и ревет, несмотря на всю сотворенную мной чушь.

Лера всхлипнула и еще крепче прижала его ладонь к своему лицу.

– Ты что, вздумал прощаться со мной?

– Да, малыш. Если не веришь, я разрешу тебе почитать мой местный