Архитектура любви - Эмма Райц

со свистом развернулась, оказавшись нос к носу с «Ауди» на расстоянии в десяток метров. Несколько секунд никто не двигался. Потом Виталик вышел из машины. Лера успела заметить в его руке наполовину пустую бутылку, которая уже через мгновение летела в лобовое стекло.

– Черт!

И Стас, и Лера инстинктивно пригнулись, но на стекле от удара появилась лишь небольшая трещина.

– Мою дверь заклинило.

– Даже не думай выходить! – Стас включил свет в салоне.

Виталик увидел Леру, еще больше скривился и хищно оскалился в отчаянии.

– Он не в себе…

– Я вижу.

– Что делать?

Виталик резко развернулся и сел обратно в машину. Врубил дальний свет, ослепив «Ауди», и нажал на газ.

– Ясно. – Стас молниеносно вырулил на соседнюю полосу, рискуя столкнуться с проезжавшими мимо, и вдавил газ в пол, включив спортивный режим.

«Ауди» заревела и понеслась вперед. Леру вдавило в кресло, она услышала свист резины и дальше потерялась в пространстве.

– Я думал, звание самого отбитого психа в компании – мое.

Мазда висела у них на хвосте, яростно сигналила и слепила фарами.

– Давай же… – Стас бил по рулю, педаль газа была в предельном положении.

Впереди движение замедлялось, машины перестраивались вправо, но ослепленному Стасу сложно было разглядеть причину. Сбавив скорость, он сразу же получил удар в задний бампер и снова еле удержал управление. Лера застыла, забыв, что нужно было дышать.

В последний момент Стас наконец-то увидел впереди спецтехнику и временные указатели. Он успел вильнуть вправо за секунду до столкновения, а «Мазда» на полной скорости влетела в грузовик, по инерции встала колом и перемахнула через разделительное ограждение прямо под колеса проезжавшей во встречном направлении фуры.

Раздался хлопок, и в боковом зеркале Стас увидел яркое зарево.

– О нет…

Лера обернулась и закричала…

* * *

Стас стоял недалеко от догоравшего автомобиля рядом с телом вылетевшего через лобовое стекло Виталика. Под ним растекалась огромная лужа крови. Конечности и шея застыли в неестественном положении.

– Вот и покатались.

Леру несколько раз вырвало. Кто-то из дорожных рабочих подал ей бутылку воды. Она умылась, сделала несколько глотков и, шатаясь, медленно пошла в сторону пожара.

– Стас?

– Не подходи. Не смотри сюда.

– Я же не ребенок, чтобы… О нет!.. – Она резко отвернулась и присела, боясь потерять равновесие. Сначала всхлипнула, а потом нервно разрыдалась.

– Я же сказал!

К ним приближались полиция, скорая и пожарная бригада. Дорога озарилась красно-синими проблесками огней. Начальник дорожной бригады подошел к Стасу, протянув ему сигарету, и поморщился при виде трупа. Стас глубоко затянулся и выпустил густую струю дыма в черное ночное небо.

* * *

В пять утра изрядно помятая «Ауди» остановилась у дома на Смольной.

– Ты как?

Лера была похожа на бесплотное привидение:

– Сегодня пятница. Тринадцатое.

Стас посмотрел на телефон и саркастично усмехнулся:

– Да уж. Видимо, мой отпуск закончился, не успев дотянуть и до середины. Придется ехать в офис. Объявлять. Объясняться. Разгребать…

– Зачем он это сделал?..

– Ты же помнишь, что мы с ним давно не в лучших отношениях. Перед моим отпуском в очередной раз перегрызлись в хлам по рабочим вопросам. Видимо, это стало последней каплей.

– Он ведь лечился. Говорил, что перестал пить и не хочет снова на дно…

Стас горько хохотнул:

– И что? Я тоже лечусь. Это бесконечный процесс. И малоэффективный, если не владеешь собой.

– Это я виновата.

Он с удивлением уставился на Леру.

– А ты тут причем?

– В тот вечер. На корпоративе. – Она посмотрела на Стаса. – Ты ведь знаешь, почему я так резко уволилась? Дима сказал тебе?

– Сказал, что ты еще до маскарада говорила ему о желании уйти.

– Ясно… – Она перебирала пальцами цепочку сумки. – Я пошла провожать Гришина, когда поняла, что он дошел до опасного состояния. И он затащил меня в номер…

Стас перестал дышать:

– И?

– Ничего. В последний момент я вырвалась, а он не стал продолжать. Вернулась в номер. Написала заявление. И уехала из отеля прямиком в Шереметьево. А оттуда улетела первым же рейсом в Лиссабон. – Стас протянул руку и сжал ее холодную ладонь. – Утром Дима дозвонился до меня. Я рассказала ему все. И предложила не пороть горячку. Не увольнять Гришина. Но заставить его пройти лечение. Теперь я вижу… Лучшее, что можно было сделать, это действительно уволить его. Дать ему выдохнуть, остановиться, переосмыслить все. Я думала, что спасаю его, а в итоге погубила…

– Нет. Это не твоя вина.

– А чья?

– Он взрослый человек и несет ответственность за свои поступки. Как ты. Как я. – Стас опустил стекло и закурил неизвестно какую по счету сигарету за ночь. – В моем багаже хренова гора косяков, которые я вынужден нести по жизни. И виноват в них только я. Кто бы что ни творил рядом, кто бы как со мной ни поступал. Мои ошибки – это мои решения. Я сам принимал их, обвиняя весь мир, прикрываясь обидой, местью, бешенством. Но это был я. Тот, кто давил на газ, кто вливал в себя алкоголь, кто унижал и растаптывал невиновных, – он мельком посмотрел на Леру и снова отвернулся к окну, – кто орал на умиравшего отца, кто чуть не спихнул с лестницы мачеху, кто пытался поджечь дом… Я творил такую дичь, ты бы знала! Но это был я. Это были мои мозги, глаза, рот, руки. В моих страданиях виноваты многие. Но в моих косяках виноват только я.

– И все равно…

– Хватит! Не смей себя винить!!! Не ты сунула ему бутылку, не ты впихнула его в машину и не ты крутила его рулем! Не ты, поняла?!

Лера беззвучно плакала. Стас швырнул окурок и откинулся на подголовник, растерев лицо ладонями.

– Я умом все понимаю… Но цепочка событий…

– Не зависит от тебя.

– Ладно… Попробую это пережить. – Лера, задыхаясь, рассмеялась: – Как только переживу исчезновение Радоса. Почему все свалилось на меня за одно лето? За один месяц… Нельзя это как-то нормировать? Ощущение, что на мне какое-то проклятье.

– Только не делай глупостей.

Лера сжала пальцами переносицу:

– Подожди. Неделю назад это ведь была моя реплика.

– Жизнь полна жуткой иронии.

Она по привычке дернула ручку двери, но та не поддалась.

– Черт… Я