Архитектура любви - Эмма Райц

Стас закатил глаза:

– Лера, машина – это железо, стекло и пластик. Тем более, что у меня страховка. Суть в том, что мы оба остались живы.

– Хорошо. Выпустишь меня?

Он вышел из «Ауди», и Лера неловко перелезла со своего сиденья на водительское. Ее все еще трясло от пережитого за ночь. Стас подал ей руку и помог встать.

– Спокойной ночи. Или… Не знаю, есть ли смысл ложиться спать.

– Ты собираешься ехать в офис?

– Придется.

– Прохладный душ и кофе. Но в середине дня ты все равно начнешь засыпать. Лучше вызови такси, не садись сегодня за руль.

Лера грустно улыбнулась:

– Надеюсь, ничего не забуду из этого списка…

Она обняла Стаса и скрылась в подъезде.

Он обошел «Ауди» и осмотрел повреждения. Половина кузова была безнадежно испорчена. Лобовое стекло треснуло по всей длине. Стас тихо выругался и вернулся за руль.

Впереди маячил долгий трудный день.

Глава 24

Октябрь 2021 года

Тирзе, Австрийские Альпы

Лера припарковала арендованный «БМВ» на просторной площадке перед главным корпусом реабилитационной клиники «Арноба».

Чтобы найти Радоса, она задействовала всю свою шпионскую фантазию и всех знакомых архитекторов в Европе. Пришлось оформить полтора десятка липовых справок, подложить чужой рентгеновский снимок и заказать стопку нотариально заверенных переводов, чтобы приехать в клинику в качестве пациента. Недельная поездка обошлась ей в приличную сумму, но на деньги Лере было плевать. Она, как ни пыталась, так и не смогла смириться. Поэтому решила пойти ва-банк.

Вселившись в номер, Лера терпеливо прошла медосмотр, получила рекомендации и список процедур для восстановления вывихнутого и некорректно вправленного колена. После легкого ланча она вышла на дневную прогулку по обширной парковой территории клиники.

Больше всего Лера боялась встретить и не узнать Радоса. Что, если он обезображен? Или ему сделали пластику?..

Нацепив на нос солнцезащитные очки, чтобы было комфортно разглядывать других пациентов, она приступила к реализации финального этапа своего гениального плана. Но спустя сорок минут уверенность в удаче сильно пошатнулась. Никого, хоть сколько-нибудь напоминающего Радоса, она так и не встретила.

Леру сжимал ужас от мысли, что он вообще прикован к постели и не появляется на улице… И тут она остановилась. Прямо перед ней, словно вкопанный, стоял он. Лера только и смогла прошептать:

– Рад?..

Радос с черной повязкой на одном глазу и отросшими, собранными на макушке в хвост волосами жутко смахивал на пирата. С недельной щетиной на лице, сильно похудевший, но все такой же высокий и широкоплечий, он смотрел на Леру, опираясь левой рукой на костыль.

– Я же просил.

Она стянула с лица очки и приблизилась к нему вплотную:

– Я не смогла. Мне слишком… Слишком сильно не хватало тебя. Я правда пыталась. Не вспоминать. Не искать. Не плакать. Прости… – Лера прижалась к нему, с ужасом чувствуя, какой он стал худой. Радос обнял ее свободной рукой и медленно вдохнул знакомый запах ее волос. Как тогда, после самого унылого тренинга и истерических припадков Виталика вместо бурной ночи они с Лерой просто уснули в обнимку…

– Как ты нашла меня?

– Не спрашивай. Во мне умер Шерлок.

– Глупышка. Зачем ты здесь? Чтобы увидеть ходячий одноглазый труп?

– Да.

– Ну и как?

– Почему ты не позвонил мне перед тем, как улететь в Чехию?

Радос с надрывом втянул воздух в легкие.

– Я задаю себе этот вопрос тысячу раз в день. Я готов душу дьяволу продать, чтобы получить возможность вернуться в прошлое и набрать твой номер… – Он почувствовал, что футболка промокла в районе груди. – Чтобы не стоять тут и не разрываться на куски, пока ты плачешь.

– Что с тобой произошло?

– Лучше бы я умер, честно, – Радос попытался изобразить смешок, но вышло не очень убедительно. – На меня рухнула клеть. И будь она хоть на десяток метров выше, я бы сейчас спокойно разлагался в гробу.

– Дурак…

– Нет. Как будто лучше остаться вот таким…

– Конечно лучше! Ты же восстанавливаешься? Какие прогнозы?

– Хреновые. Глаз точно новый не отрастет. Титана во мне – хоть в космос отправляй. Селезенка, гудбай. Треть кишечника, адьос. С язвой, знаешь, как-то попроще было… А уж швов по телу – словно я чудовище Франкенштейна.

Лера подняла на него взгляд, заметила несколько шрамов на лице, но смогла только снова прошептать:

– Рад…

– Эти-то? Эти косметические. Плевать на них. А вот на животе теперь вместо моего шикарного пресса какая-то стремная абстракция.

– Мне так жаль…

– Вся задница в том, что и силовой спорт мне теперь противопоказан. Все мои труды, литры пота, пузырьки суровых мужских слез, пролитые под штангой… Все кануло в небытие. Хоть в зеркало не смотри.

– Это неважно.

– Лера, да все важно. Качество жизни на нуле. Меня ломает изо дня в день. А анальгетики сажают печень. И вся моя жизнь теперь – гребаный замкнутый круг… Так что про предпочтительность смерти я упомянул не для красного словца.

– А что можно с этим сделать? – Лера безуспешно смахивала с лица слезы, отказываясь верить в такой исход.

– Ничего не сделаешь. Я либо свихнусь, либо сопьюсь. Либо… не знаю.

– Боже…

Радос присел на лавочку и вытянул перед собой ноги.

– Ладно. Раз уж ты тут, расскажи, как дела в Москве?

Лера рухнула рядом и зажала рот ладонью, грустно качая головой.

– В Москве все не лучше.

– Почему? Как там Виталя? Справляется с моим ВИПами?

Под любопытным взглядом Радоса она зажмурилась и еще сильнее закачала головой:

– Он разбился насмерть в августе. В тот вечер, когда ты позвонил мне.

Костыль Радоса с глухим звуком упал на землю.

– В смысле?! Виталя разбился?!

– Да…

– Как это случилось?

– Он сел за руль пьяный. Или… Или напился, пока ехал. Попытался протаранить машину Стаса, врезался на большой скорости в спецтехнику и вылетел на встречку под фуру.

Радос скрипнул зубами:

– Снова Стас. Тут что-то нечисто. Зачем Гришину таранить его? Что-то… А записи с камер были?!

– Рад… Все случилось именно так.

– Ты что, была там?

– Да.

Радос молча смотрел на Леру, ожидая продолжения.

– Я ехала со Стасом.

– Ты? Вы что, снова сошлись?

– Нет.

– А что ты тогда делала в его машине?!

Леру сковало чувство