Как мы нагибали галактику - Бандильерос

Магос сдался:

— Вы правы. Знания могут быть опасны, особенно неожиданные и слишком передовые. Я не буду докладывать на Марс об этом. Но вы должны пообещать мне, что передадите их Велизарию Коулу. Репутация у него так себе, но он уважаемый член культа.

— Именно для этого мы и наведались в хранилище.

— Я до сих пор не могу поверить в то, что люди вашего времени предусмотрели всё. Или предвидели?

— Скорее это наша вечная человеческая привычка делать заначки и сохранять важное для себя. На всякий случай, прозапас. По всей галактике было сделано несколько крупных хранилищ — в которых хранятся данные ДНК для воссоздания людей, и научные данные — от примитивного школьного уровня до передовых научных открытий, образцы флоры, фауны, биосферы — чтобы даже при полном уничтожении человечества — подобно тому, как были уничтожены эльдары — мы могли возродиться из пепла. Война с машинами сильно нас обеспокоила.

— Понимаю. Это было крайне разумно с их стороны! Но то, что мы потеряли информацию об этих хранилищах — непредусмотрительно.

— Никто не знал, что всё так выйдет, как вышло. Судя по всему, часть хранилищ была уничтожена вместе с планетами, часть — затеряна навеки, а Адамант — это планета с чудовищно прочной литосферой. Жаль, в этих хранилищах нет чертежей и полного набора СШК.

— Разве не разумно было бы добавить и их? — спросил магос.

— С одной стороны да — с другой… нашедшие это и желающие возродиться — должны создать всё сами, а не паразитировать на чужой науке и чужих технологиях. Это почти неотличимо от использования ксенотеха и сделало бы цивилизацию зависимой от чужих технологий. Что заложило бы в неё бомбу, которая могла рвануть.

— Теперь мы летим обратно на терру?

— Совершенно верно. И минуя варп, с таким то грузом ноктилита… а я пойду займусь делом!

* * *

Кайафас Каин не ожидал от жизни новых сюрпризов — встреча со Святым стала для него шоком. А ещё большим — то, что святой оказался… совсем не таким, каким его представляла эклезиархия. Ровно настолько же, насколько он сам отличался от героического образа, нарисованного на пропагандистских плакатах муниторума.

Поэтому Каин пошёл с ним выпить. А потом по девкам — где и случилась оказия — и комиссар решил окончательно присоединиться к святому — благо что приглашение было. Причина была одна и весьма прозаичная — возможность оказаться в бою сводилась к минимуму, а ещё рядом со Святым он мог спокойно жить — его не пошлют в бой, его не заставят руководить отрядом гвардейцев — Каин был уже на пенсии — старик, доживший до трёх сотен лет.

И первым же шоком стало то, что его сделали астартес, или около того — проснувшись, он с удивлением посмотрел на себя и на свой рост — поначалу он конечно ничего не понял, и вполне нормально себя ощущал — лишь потом поняв, что магос Фелиция из просто женщины чуть ниже него — стала ему чуть выше пояса.

Новые габариты шли в комплекте с нечеловеческой живучестью, силой, скоростью, и конечно — силовой бронёй и почти бессмертием — а за это Каин был готов терпеть все неудобства — потому что жить ему хотелось, а лучший способ выжить — он уже нашёл. А через несколько мгновений он увидел и женщину, столь же высокую, как и он сам. И плевать, что та была сороритас, и вообще фанатичная верующая — Каину срочно надо было решить этот архиважный вопрос!

* * *

Магос Фабиан в который раз проверял многочисленные записи когитаторов. Он окопался среди компьютеров, дисков с данными, и изучал их один за другим, и тщательно протоколировал всё, что видел своими глазами и слышал своими ушами. Один только факт перемещения без варпа — был уже слишком важен. Вот только Фабиан чувствовал себя немного неловко — он мог бы передать все данные на Марс — вознестись в иерархии механикус — но после этого… доступ к чудесам тёмной эры для него был бы закрыт навсегда. И что более важно — его поступок правда мог расколоть культ механикус — слишком велика ценность технологий, так что начались бы настоящие войны между планетами-кузнями за обладание этим всем богатством.

Поэтому он задержал отчёт на Марс и решил пока следовать на корабле и изучать его тайны — поразительная система управления персоналом заинтересовала его ещё больше. В империуме традиционно не ценили человеческую жизнь и человека вообще — это выливалось в гротескные формы эксплуатации, и как итог — на кораблях нижние чины содержались хуже, чем скот на ферме. Не всегда, но часто — и уж тем более никого не освобождали от физических наказаний в виде порки.

Мысль, что рабочих можно обучить, дать им хорошую еду, хорошие условия жизни — была почти ересью, даже на взгляд Фабиана. И тем не менее, статистика говорила сама за себя — продуктивность работы составляла триста шестьдесят семь процентов от имперских нормативов. Брак почти отсутствовал, количество ошибок в работе было равно нулю — а машины, обслуживаемые без должного вознесения молитв и пения псалмов — работали надёжно, несмотря на такую явную ересь.

Фабиана это сильно задевало, потому что это противоречило логике империума в целом, и логике культа механикус — не говоря уже про то, что это не соответствовало ни одному нормативу, циркуляру и правилу империума. И тем не менее — это работало. Неизвестно как — до Фабиана не доходило, почему рабочие нижних палуб не бунтуют, не халтурят, и выполняют свою работу даже без применения плетей.

Эта аномалия была предметом его изучения — такой вывод, как «работать от души» он не принимал. Никто не может работать добровольно, особенно на нижних палубах корабля — где вечно водились крысы, было грязно, а среди экипажа распространялись болезни.

Правда, на этом корабле этого не было. Фабиана пронзила эта мысль словно зярад из рейлгана тау.

Не было нечеловеческих условий — и люди работали!

Да, в психологии техножрецы понимали очень мало. О сколь открытий чудных готовит ему путешествие!

* * *

Канонисса ордена Пылкой Веры — Клементина, смотрела на своих сестёр с гордостью. Они были высокими, статными — обычные люди на их фоне выглядели маленькими, медленными, тормознутыми и очень слабыми. Девушки же — будучи ростом с астартес — и силой не уступая им — пришли на тренировку — и начали её без приказа.

Она и мечтать не могла, что