Вернуться - 6 - Альберт Кириллов

Карателя мало кто видел, а после себя он обычно трупы оставляет. Свидетелей можно по пальцам пересчитать. Правда один из следственной группы, парень из ФСБ — Кравцов, так вот он с этим Карателем лично пообщался. Тот ему морду набил, — невесело хохотнул Клим. — Потом его начальник подходил, по фамилии Соловьев, так он сказал, что тебе ещё сильно повезло.

— В каком смысле? — не понял капитан.

— Повезло, что этот Каратель оставил тебя в живых, когда ты за нож схватился. Обычно он таким благодушием не страдает. Холодное оружие пускает только в путь — быстро, без сантиментов и очень жестоко.

— Ничего, я с ним ещё встречусь, — остался при своём мнении капитан.

— Я бы на твоём месте не стал бы это делать, — покачал головой Клим.

— Это почему?

— Если он из строя всю нашу группу вывел, ты думаешь, что один с ним справишься? И главное, где ты с ним ещё встретишься?

— Земля круглая, где-нибудь да встретимся, — настаивал на своём Сибаритов.

Клим остался при своём мнении, не став дальше спорить. Прекрасно зная, что друг бывает очень упёртым. А сейчас он горит местью за случившееся.

Сам же он испытывал очень смешанные чувства по поводу происшедшего. В особенности его сильно впечатлила их изуродованная машина. Находясь в отдалении от схватки, Клим с обалдением видел, как этот Каратель одним ударом вогнул стойку машины внутрь салона, совершенно никак не отреагировав на это.

Или у него совершенно отсутствуют нервные окончания, или он не человек!

Такие выводы для себя сделал Клим, гоня подобную чушь от себя подальше. Не желая больше пересекаться с этим монстром. Но об этом он своему командиру никогда не скажет…

— Ладно, — не стал продолжать неприятную тему Сибаритов. — Как ребята?

— У Савельева трещина в челюсти, у Аносимова и Малетова — рёбра поломаны. Хорошо, что без смещений. Остальные — синяки да шишки. Ничего страшного.

— М-да, облажались мы, по полной, хорошо без особых последствий, — сильно стукнул по столону ладонью Сабитов.

— И это главное… Это главное, — тяжко вздохнул Клим.

* * *

— Кажись пора бросать это место, — проснувшись, Герман некоторое время лежал на кровати на втором этаже своего гаража, приводя мысли в порядок. Оценивая вчерашнюю ситуацию, что произошла с ним.

Всю эту клоунаду пора заканчивать или прекратить на длительное время. Удрать он удерёт, но вот установление его личности может произойти в любой момент. Итак, повезло, что удалось уйти, да и в живых остаться… И от того же снайпера, никто не застрахован. Вчера ему сильно повезло, что шлем смог изменить траекторию пули. Уверенности в том, что его регенерация справится с пулей в голове — нет!

— Чёрт! Мотик жалко, — вздохнул он.

Конечно, есть второй, но разбрасываться эксклюзивной техникой — не след. Вопрос не в деньгах, а во временных сроках по её закупке и переделке.

Зажужжал телефон, а потом раздалась мелодия. Герман протянул руку и взял трубку, лежавшую на небольшой полочке, приделанной к стене:

— Слушаю!

— Привет, любимый! — раздался голос его любимой жены. — Как ты там? Когда домой?

— Часа через три-четыре буду дома, — улыбаясь, ответил он Насте.

— Хорошо, буду тебя ждать с нетерпением, — сказала она. — Что тебе приготовить?

— «Солянку» и кусок жареного мяса, — с предвкушением ответил он, прямо ощущая на языке вкус заказанных блюд.

— Хорошо, я всё сделаю, — заверила его жена. — Жду!

Насте нравилось готовить мужу, тем более, что он был не особо притязателен в еде. С удовольствием поглощая не самые замысловатые блюда. Готовка которых абсолютно не вызывало у неё каких-то затруднений.

— Пока, пока, — сказал Герман и завершил разговор.

Вчера кое-как доехал до гаража. И раздевшись, рухнул на кровать, практически сразу отрубившись. Делать в Москве ему сейчас нечего. Подумал заскочить в «Зенит», но решил, что его появление у них и вчерашнее происшествие на «Рублёвке» можно связать между собой. И так, после вразумления «солнцевских» Синицин и Ерофей Петрович однозначно стали его подозревать в связях с Карателем. А это плохо!

Поход в туалет, душ, а потом Герман стал собираться. И перед самым выходом он подготовил определённые сюрпризы в гараже, для непрошенных гостей. Их появление здесь становиться вопросом времени, а не — найдут, не найдут. Жалко, но в ближайшее время он здесь появляться точно не планировал. Придётся распрощаться с ним и всем, что накопил за последнее время здесь.

Покинув гараж, оглянув внутренности помещения напоследок, Герман выбрался на ближайшую дорогу, поймал машину и спустя час был в аэропорту Шереметьево.

Чуть более двух с половиной часов, и он обнял любимую жену, которая так соскучилась, что сама утащила его в спальню, где показала, насколько же она любит его. И так любит, и вот так — тоже…

* * *

— Я хочу, чтобы вы нашли эту тварь, — буквально брызгал злобой Геннадий Михайлович, нервно схватил бокал и сделал глоток коньяка. — Тронуть меня — это бросить вызов всей государственной системе и власти!

Сидевший напротив него человек сузил глаза, с определённым презрением быстро посмотрел на собеседника, а тот не увидел этого взгляда, вовремя уведённого в сторону.

Геннадий Михайлович решил на время затаиться, приказав своему помощнику остановить любые поползновения со стороны ими же натравленных чиновников из различных ведомств в отношении компании «Титана» в Перми. Но совершенно не собирался оставлять нападение на него без ответа.

Его выворачивало наизнанку, когда он вспоминал, как обмочился перед этим психом и девчонкой. Пару раз порывался позвонить Павлу, телефонный номер которого у него был на запасной трубке, чтобы найти девчонку, но останавливал себя.

Сидевший напротив него Арсений Григорьевич не любил подобных экземпляров рода человеческого. Очень вольно трактующий изречение: «Государство — это Я». При этом думающих лишь о своём кармане, а не общей системе, ворующих, как не в себя. Сам не без греха, что тут говорить, но он, хотя бы, таким фразами не бросался. И мыслил критично по отношению к тому, чему он занимался и что делал. Во всяком случае, он не кричал о том, что он «белая кость» на каждом углу. Рано или поздно — это может плохо отразиться на карьере. Сейчас СМИ очень любит подобные фразы от чиновников записывать, а потом цитировать в статьях и репортажах.

— Вы хотите, посадить его? — задал он вопрос чиновнику.

— С чего вдруг? — взгляд Геннадий Михайловича мог обжигать, столько ярости и злости было в нём. — Не-е-ет! Мне эта тварь нужна лично мне. Я ему лично хочу в рожу плюнуть.

— Понял вас, постараюсь сделать всё, что