Вернуться - 6 - Альберт Кириллов

вылетел целый патрон, а не отстрелянная гильза. И тут он вспомнил, что дослал патрон в ствол ещё тогда, когда раздались первые выстрелы со страхующего колонну «Лэнд Ровера».

— Кто-нибудь видит противника? — до рези в глазах, лейтенант всматривался в лежавший на боку «Хаммер», пытаясь обнаружить хоть какие-то признаки жизни в машине или рядом с ней.

«Хаммер» с Маликом развернулся первым, несмотря на бо́льший радиус разворота, так как водитель начал раньше поворачивать, но потом его догнал более быстрый и легкий «Лэнд Ровер», так что к лежавшему на боку «Хаммеру» обе машины подъехали почти одновременно. Затормозив метров за пять и встав бок о бок.

— Ух ты, даже бегать не пришлось, — удовлетворение, а радости — не было, усталость брала своё.

Страсть как не хотелось бежать в очередной раз, глотая песок и получая порции песка в глаза. А тут, пришлось пробежать с пару десятков метров, как он увидел, что обе удаляющиеся машины начали разворот.

Не ожидал!

— Праздник к нам приходит! — резкое торможение, от которого ввысь взлетел песок, разворот и быстрое возвращение к тараненному им «Хаммеру».

Небольшой холмик, образованный из песка, наметённого ветром из ложбины, о которую «запнулся» внедорожник, стал отличным местом для засады: и совсем недалеко и чуть в стороне от машины.

Из оружия — один пистолет и гранаты. Стрелять по приближающимся машинам совсем не вариант: ответят крупнокалиберными пулям, да и в какой-то из них — его девчонки.

Значит только близкий контакт: лицом к лицу!

Из машин стали выпрыгивать прибывшие бойцы.

— Бегом! — выскочил из внедорожника лейтенант, за которым посыпались его бойцы. — К машине.

— К шейху, — орал Малик, стремительно несущийся впереди своих людей по направлению к лежавшему «Хаммеру».

— Мы начинаем безумный хоровод, — плевок песком в сторону.

Пограничники попытались организованно добраться до машины, в отличие от бедуинов, несущихся всей толпой, перекрывая служивым большую часть обзора спереди.

— Биссмилля… — бежавший самым первым Малик заметил скользнувшую к нему из темноты фигуру с блеснувшим клинком в правой руке и с пистолетом — в левой.

— Противник! — лейтенант и не собирался бежать впереди своих бойцов, находясь позади них, и увидел, как Малик в свете фар схлестнулся с кем-то, напавшим на него.

Пулемётчик грязно выругался, выцеливая противника и судорожно впиваясь пальцами в спусковую скобу, но никак не решаясь открыть огонь, боясь зацепить кого-то из своих.

Малику хватило опыта, чтобы уйти от режущего удара по горлу, но не спасло от фронтального удара ногой в грудь, откинувшего его назад на одного из его бойцов.

Бежавший позади и сбоку от него бедуин с удовольствием бы выстрелил, но атаковавший Малика слишком быстро переместился, оказавшись так близко и неудобно, что стрелять было невозможно. И он попытался нанести размашистый удар прикладом карабина в голову, но не попал (противник будто провалился вниз), зато получил в ответ две пули в живот — в упор. Упал и засучил ногами от боли.

Уклонение, перекат, тычковый удар ножом в живот, затем сразу в горло. Удар с разворота правой ногой назад — один из пограничников подставился. Уход вправо, кувырок: бедуин осел на песок, с перерезанным ахиллесовым сухожилием на правой ноге. Выстрел в лицо сунувшемуся близко пограничнику, ещё кувырок в левую сторону.

Все перемещения по ломающейся, зигзагообразной траектории среди мечущихся бедуинов и пограничников, пытающихся попасть по юркому противнику, несмотря на его габариты. Боявшихся применять огнестрельное оружие, из-за страха перестрелять друг друга.

— Сука! — один из пограничников решился: подловил и вогнал пулю из карабина в правое бедро Германа, чуть не попав в одного из бедуинов. — Галя! У нас возврат! — с выходом на колено была выдана «двойка» из пистолета, поразившая обидчика в грудь.

— Попал! — обрадовался лейтенант, не собирающийся лезть в гущу схватки, выпустив из пистолета три пули в сторону их врага. Из которых цели достигли лишь одна.

— Гадёныш! — вырвалось у Германа.

Лейтенант с изумлением смотрел на свою цель, отреагировавшую на попадания пуль поворотом головы в его сторону, в этот же момент выдергивая из шеи бедуина обагрённый кровью клинок. Обещающий взгляд, от которого у лейтенанта натурально пробежали мурашки по спине, покрывшейся холодным потом…

— Шайтан! — выпалил лейтенант, вскинув пистолет выше, так, чтобы попасть в голову, раз этого демона не берут пули при попадании в тело.

И не смог, так противник сдвинулся в сторону так, чтобы между ними оказался один из пограничников. Через секунду получивший тычковый удар ножом в район сердца — умер, упасть не смог, его удержали на весу, не вынутым из тела ножом.

Ду-дух! Ду-дух! Ду-дух!

— Не стрелять, тварь! — раздался испуганный крик лейтенанта.

Стремительно убывающее количество их людей и мелькающий тут и там силуэт, в основном вырезающий холодным оружием своих противников… Всё это заставило стрелка за пулемётом, попытаться решить вопрос в их пользу.

Очередь из пулемёта чудом не попала в мечущихся людей, высоко взбив песок, застилая и так не самую хорошую видимость. Несмотря на свет фар, которые больше мешали, чем помогали — искажая ломанными линиями реальность.

Остающихся на ногах было всё меньше, а вот Герман приближался всё ближе к «Лэнд Роверу», специально смещаясь в эту сторону Намереваясь оказаться в «мертвой зоне» стрелка с пулемётом на машине.

— Я… — пулемётчик начал говорить, испуганно смотря в бешеные глаза повернувшего к нему голову лейтенанта. — Ахры-ы-ых, — мелькнул быстро летящий предмет: в кадык с хрустом вошло лезвие «Боуи».

Тяжелый клинок и скорость — тело стрелка с силой откинуло на метр назад. Его голова с грохотом ударилась о грузовой борт кузова, помимо пробитого горла, добавив перелом свода основания черепа.

— Пожалуй мне пора, — торговец не собирался никуда бегать, когда всё пограничники ломанулись из машины, а теперь выскользнул из неё, даже не пытаясь сесть за руль, а потом стал быстро отступать в темноту пустыни.

Удар кинжалом в шею противника Малика не увенчался успехом. Тот ушёл вниз, а потом проскользнул мимо Малика с правой стороны и оказался у него за спиной.

— А-а-грх-ха! — жжение в правой подмышке и сзади на шее: два тычковых удара клинком, а потом Малик упал на колени и плашмя упал лицом в песок.

Время в такие момент или останавливается, или летит будто скорый поезд… И лейтенант внезапно понял, что он единственный, кто остался стоять на ногах. Остальные были мертвы или без сознания от тяжких телесных повреждений, нанесённых огнестрельным и холодным оружием.

— Сюрпрайз! — улыбка на лице убийцы, тут же сменившаяся убийственно спокойным безразличием на лице, с совершенно безжизненным взглядом.

Лейтенант с ужасом смотрел на стоявшего прямо перед ним натуральным Призраком Пустыни,