Вернуться - 6 - Альберт Кириллов

Чёрный зрачок чужого пистолета, направленный прямо в лицо лейтенанта. Щелчок! Непроизвольное зажмуренные глаза пограничника.

— Сука! — раздалось на непонятном для лейтенанта языке, он открыл глаза и успел увидеть смазанное движение.

Противник провернулся вокруг своей оси. Ствол пистолета прицельно с размаху ударил прямо в висок лейтенанта. Вспышка в глазах лейтенанта, а потом… темнота.

Противник Германа осыпался вниз, с раздробленным с правой стороны черепом, осколки которого впились в мозговое вещество, вызвав мгновенную смерть.

— Вот всё время так, — затвор на пистолете Германа находился в заднем положении, показывая, что в магазине полностью закончились патроны.

Щелчок и из пистолета выскочил пустой магазин, а на его месте оказался полный.

— А ты куда? — раздалось три выстрела, слившихся практически в один.

Попытка сбежать Флетчера не увенчалась успехом. Его мелькнувшая спина в темноте вызвала однозначную реакцию. Лица пытавшегося сбежать Герман не видел, но ему как-то на это было наплевать. Однако, скрывшийся в темноте враг мог потом принести ненужных проблем.

Флетчер опоздал… Надо было раньше бежать отсюда, а не смотреть, как неизвестный убивает бедуинов и пограничников.

Две пули пробили правое легкое, третья — разнесла в хлам один из позвонков чуть ниже лопаток. И тело торговца рухнуло на песок, как срезанный сноп, подёргиваясь в судорогах и попытках вздохнуть. Флетчэр умер спустя несколько минут, захлебнувшись кровью, заполнившей пробитое легкое.

Глава 18

— Мама, помоги. — судорожно выдохнула Василиса, когда их машина развернулась, проехала всего ничего, а потом все мужчины выскочили из машины и, не закрыв двери, куда-то убежали.

Не сразу, далеко не сразу, девушки осмелились поднять головы и посмотреть в лобовое стекло, даже не помышляя о побеге. И ужаснулись происходящего прямо перед ними.

Страшный в своей безумной красоте, но смертельный в своих последствиях, рукопашный бой. В отблесках света от фар, среди фигур бедуинов и пограничников по безумным траекториям мелькал тёмный силуэт массивного человека, покрытый полностью песком и кровью.

Молниеносно чередую удары ножом с выстрелами из пистолета!

Одно за другим падали тела, обагряя своей кровью песок из ужасных резаных ран или пулевых отверстий. И какой-то безумный, смертельный и в чём-то красивый «танец» продолжался, сокращая поголовье противников, сошедшихся в рукопашной схватке в лучах фар автомобилей.

— Герман? — подрагивающий от страха голос Катерины был почти не слышен.

— А кто ещё⁈ — так же тихо сказала Василиса.

Убийственно красиво! И страшно до жути смотреть на то, как один человек убивает одного за другим. Совершенно не напрягаясь, как это казалось со стороны, действуя эффективно и смертельно для его противников.

— Ой! — вскрикнула Катерина, когда с соседнего автомобиля грохнула очередь из пулемёта.

— Нет! — прикусила губу Василиса, решившая, что сейчас Германа убьют.

— Мама! — вскрикнула Катерина, когда последний, оставшийся стоять на ногах военный упал навзничь, получив удар пистолетом с разворота в голову. Ей, наверное, показалось, что полетели осколки черепа… и тишина.

Жутко и страшно. Ещё никогда они не видели, как на их глазах безжалостно убивают людей… В особенности последнее убийство, когда пограничнику разнесли череп вдребезги.

— Вот козлы! — совершенно спокойный голос Германа, рядом с их машиной. — Эй, потеряшки. Домой пора. Жрать охота, мочи нет!

Небольшое раздражение из-за того, что в ходе его боестолкновения с бедуинами и пограничниками, какой-то нехороший человек — редиска натуральная, умудрился прострелить «Лэнд Роверу» радиатор. А ведь именно на нём он собирался покинуть надоевшие ему хуже горькой редьки пески. Из дырок «весело» парил испаряющийся антифриз.

«Англичанин» подходил для поездки гораздо больше, чем тяжёлый «американец»: неповоротливый, жрёт топливо вёдрами. И несмотря на разрекламированную проходимость, сильно проигрывающий тому же «Лэнд Роверу». Да даже «уазику» чудо американского автопрома часто проигрывал, садясь на брюхо там, где отечественный автомобиль спокойно проезжал, не замечая препятствий.

Девушки повернули головы к открытой правой двери, где стоял недовольный Герман, поводя головой по сторонам — вдруг какой недобиток проявится.

— Да вылезайте уже, — прикрикнул на тормозивших. — Ещё раз убежите н в ту сторону. Я вам обеим по жопам надаю. Бегаешь тут за ними по пустыне, песок глотаешь, ещё в труса… э-э… — его рука непроизвольно дернулась в очередной раз к натёртому песком паху в самых нежных местах. Такими подробностями делиться не захотел: — Короче!..

— … Герман⁈ — договорить он не успел, еле сдержался, чтобы инстинктивно не ударить навстречу. Хорош бы он был в этой ситуации… Катерина с всхлипом буквально выпрыгнула из машины и повисла у него на шее.

Василиса ненадолго от неё отстала, выскочив за подругой, — обе повисли на нём, всхлипывая и что-то очень быстро говоря, перебивая друг друга.

— Э! Хватит, — осторожно поглаживал обеих по спинам, ни черта не разбирая, что они ему пытаются сказать. — Чего вы несёте? Я ничего не могу разобрать. — И вообще, я так-то — женат! А вы тут устроили… Не пойми, что. Кстати, вроде немного едите, спортом занимаетесь, а чё такие тяжёлые?

— Мы не толстые! — тут же обидчиво заявила Катерина, отцепляясь от него.

— Мы худые! — поддержала её Василиса. — И спортивные.

Выражение сильного испуга на их лицах стремительно сменилось на возмущение по отношению к самцу, который имел наглость обвинить их в том, что они — толстые!

— Ты это специально? — подозрительно посмотрела на него догадавшаяся Катерина.

— Что? — сделал вид, что не понял Герман. — Ты о чём?

Ему тут только истерик не хватало, а уже дома они разберутся с возможным ПТСР (посттравматический синдром, — прим.) и иже с ним. Психолог у них классный, своё дело знает. Зато девчонки мгновенно переключились на другое. Стоило только намекнуть на их лишний вес, так обе сразу забыли о произошедшем: где находятся и что вокруг них происходит. Да, это не на долго, но ему и этого хватит.

— Слазьте уже, — пробурчал Герман: времени совсем нет, а они тут устроили «обнимашки».

— Боже! Ты весь в крови, — наконец обратила на это внимание Катерина, отцепившись от него. — Ты нормально? — при этом стараясь не смотреть на лежавшие вокруг трупы в большом количестве.

— Нет, — выдал Герман. — Жрать хочу!

Обе подруги переглянулись, обменявшись недоуменными взглядами, прекрасно поняв друг друга без слов. Жутковато было обеим, из-за того, что Герман убил кучу людей, чьи трупы лежат совсем рядом с ними, а он говорит об еде⁈ С другой стороны — он их не бросил, а вернулся за ними и спас…

— Ты не ранен? — покрытое тело Германа смесью песка, своей и чужой крови, обрывки одежды, посеченной многочисленными осколками и пулями,