Дикий сын - Джек Карр

ГЛАВА 62

Международный аэропорт Глейшер-Парк, Калиспелл, Монтана

РИС СМОТРЕЛ В ИЛЛЮМИНАТОР, пока самолёт подруливал к остановке. Там, на взлётном поле, прислонившись к двухцветному F-250 ранних девяностых, ждал Элиас Малик. Джонатан написал Рису по электронной почте в полёте, чтобы сообщить, что команда собрана и будет ждать его.

Лиз открыла дверь из кабины.

— Нам нужно провести послеполётные процедуры и подготовиться к завтрашнему дню. Эли ждёт, чтобы отвезти тебя и снаряжение на ранчо. Я буду где-то на час позже тебя.

Рис спустился по трапу и подошёл к своему давнему другу.

— Как дела, Кахуна? — спросил его более крупный мужчина. Люди часто полагали, что Эли родом с Гавайев из-за его тёмной кожи, склонности ко всем видам активности, связанным с водой, и любви вставлять слова из древнего полинезийского языка в повседневную речь. У него была склонность к языкам, и он подхватил несколько слов за время службы в SDV-1 на острове Форд. Мало кто знал, что его патриотизм и преданность стране проистекали из побега его семьи из родного Ливана в 1981 году на родину его матери Швецию, а затем в Соединённые Штаты.

Ранние годы Эли прошли к северо-востоку от Бейрута. Он помнил сосны и кедры, поедание кедровых орехов, наблюдая за оленями, белками и кроликами, и даже своё первое знакомство с лыжами недалеко от дома. Как христиане-марониты, эти воспоминания сменились образами отца и дядьёв, берущихся за винтовки и уходящих защищать свой анклав, пока Ливанская гражданская война разрушала то, что называли «Швейцарией Востока». С наступлением 1980-х надпись была на стене; старого Ливана больше нет. Пришло время уезжать. Когда они пробирались к аэропорту, огибая блокпосты в неопределённости нового десятилетия, он помнил, как мать говорила ему: «Будь сильным, мой ‘лилла кри гря’.» Мой маленький воин. Свободно владея арабским, ливанским арабским, шведским, французским и английским, и обладая чертами шведской матери и ливанского отца, Эли мог сойти за «местного» почти в любой точке земли, — качество, которое сделает его ценным активом для вооружённых сил США после 11 сентября.

Двое обнялись так крепко, что, подумал Рис, это могло бы выдавить из него жизнь.

— Спасибо, что здесь, брат. Как семья?

— Джулс и дети немного не уверены, чем заняться так далеко от воды, но адаптируются. Я хочу, чтобы они пожили горной жизнью пару лет, пока я помогаю Рейфу ставить на ноги его программу «Воин/Хранитель». Потом, наверное, поедем обратно в Кали или на острова. Есть пара бизнес-возможностей в сфере CBD, которые, думаю, действительно могут помочь некоторым парням, которые всё ещё не отошли от командования.

В свое время Эли бросил колледж, чтобы служить своей стране, когда флоту требовались санитары. С обещанием вербовщика дать место в BUD/S «сразу после окончания школы санитаров», Эли с головой окунулся в мир боевой медицины. Сначала приписанный к 1-й дивизии морской пехоты на базе Кэмп-Пендлтон, Калифорния, Эли обнаружил, что попасть в BUD/S, однажды оказавшись в системе, — задача не из лёгких. Он также обнаружил, что обладает склонностью заботиться о нуждающихся. За курсами Dive Med Tech и водолаза 1-го класса последовало распределение в SEAL Delivery Vehicle Team One на Гавайях. Именно там Эли открыл для себя мир спецопераций. После событий 11 сентября был брошен клич тем, кто владел языками, и Эли поднял руку. Вскоре он оказался на передовой Войны с террором в качестве боевого медика [ЗАСЕКРЕЧЕНО X X X X X X X X X X X X X]. Он так и не попал в BUD/S, но повидал больше боёв, чем большинство тех, кто прошёл это испытание в Коронадо, и более чем заслужил уважение тех, кто носил Трезубец.

— У меня в багаже есть снаряжение, — сказал Рис, кивая в сторону самолёта позади него.

— Ну так давай загрузим его, Кахуна. Остальная команда ждёт на ранчо.

ГЛАВА 63

Загородный клуб «Колумбия», Чеви-Чейз, Мэриленд

ЕСЛИ И БЫЛА У ДОЛЖНОСТИ Реджинальда Пайна оборотная сторона, то это был рабочий график. После высокодоходной карьеры, он играл в гольф пять дней в неделю, выстраивая отношения, необходимые для продвижения по политической лестнице. Теперь же он играл раз в неделю, если везло.

Он присоединился к своей обычной субботней четвёрке ранним утром, отслеживая события дня на своём iPhone, пока перемещался по фервею в своей фирменной пастельно-розовой рубашке-поло с поднятым воротником. Хотя использование мобильных телефонов на территории эксклюзивного клуба было запрещено, а звонки обычно разрешались только внутри автомобилей, должность Пайна означала, что он мог пренебречь правилами для официальных дел, связанных с национальной безопасностью.

В тот день Пайн играл хорошо, записав всего два удара выше пара согласно своей счётной карточке. Он один раз поднял свой мяч и пару раз выбивал его из неровного рафа, но, разве не все так делают? После ланча из салата с капустой кале в гриль-баре с видом на восемнадцатую лунку, он направился к крытому бассейну, мельком взглянув на часы, проходя сквозь раздвигающиеся стеклянные двери, чтобы подтвердить, что пришёл вовремя. Одинокая фигура ритмично плавала дорожки, тело её скользило по воде длинными, мощными гребками вольным стилем.

Пайн занял одно из мягких плетёных шезлонгов и терпеливо ждал, пока мужчина закончит свою тренировку.

Пловец вышел из бассейна, не обращая на Пайна внимания, поднялся по ступеням и снял свои очки для плавания. Он обернул одно полотенце вокруг своих плавок Speedo и взял второе, прежде чем сесть на стул напротив своего посетителя.

Грант Ларю был высоким и относительно подтянутым для мужчины за шестьдесят, благодаря ежедневным тренировкам в бассейне. И всё же выпирающий животик, который он никак не мог победить, нависал над полотенцем, когда он обратил внимание на главу администрации президента.

Ларю был вашингтонским лоббистом, чьими основными клиентами были зарубежные компании, в основном российские. Ларю играл по правилам и получал щедрые гонорары от предприятий, базирующихся в самой большой стране мира. Это также давало ему множество поводов для регулярных встреч с российскими бизнесменами.

Пайн впервые встретил Ларю в рамках кампании табачной индустрии по противодействию антитабачным усилиям в России. За эти годы у двух вашингтонских воротил сложились долгие и взаимовыгодные отношения. В обмен на информацию от исполнительной власти Пайн должен был получить мягкую посадку в качестве партнёра в лоббистской фирме Гранта после следующих выборов. Quid pro quo.

— Как поплавали, Грант?

— Освежающе, как всегда, — ответил старший мужчина, вытирая