Кроличья нора - Дмитрий Ромов

Одним движением. Атмосфера сразу изменилась. Лиля закричала, и крик её повис в тишине.

— Я такая неуклюжая, — улыбнулась Настя, вручила Лиле пустое ведёрко и начала спускаться по ступенькам со сцены.

Всё смолкло и даже возникло чувство, будто окружающий свет погас, а её путь высвечивали пушки-софиты. Настя шла с независимой, но доброй улыбкой. Тонкая, красивая, светящаяся. Ножки, каблучки, талия, плечики. Конфетка…

Все смотрели на неё, открыв рты. Смотрели и не узнавали. Она подошла ко мне и улыбнулась.

— Красивая скульптура, — сказала она. — Молодец Лилия.

Алиса засмеялась и обняла Настю.

— А ты крутая, — прокричала она.

Толпа тоже зашумела, загомонила. Лилю повели за кулисы, а её голем последовал следом. Заиграла музыка, свет частично погас. Подошла Грошева.

— Тебя выгонят за те фотки? — неожиданно заговорила она с Настей.

— Медуза грозила, — пожала плечами Настя.

— Не выгонят, — сказал я.

— Это я ей послала твои фоточки…. — вздохнув, призналась Аня.

— Зачем⁈ — воскликнула Алиса. — Грошева, ты идиотка что ли⁈

— Она сказала, что не возьмёт в лицей, если я не буду… помогать… Я не оправдываюсь… Уже сто раз пожалела, что прогнулась… Но это была я… И сегодня. Сказала, что если я стихи не прочитаю, она вам расскажет, что фотки я прислала.

Не дожидаясь реакции, она кивнула, повернулась и, понурив голову побрела на выход.

— Аня! — воскликнула Настя. — Постой!

Но та шагала не оглядываясь.

— Глотова! — выросла как из-под земли Медуза. — Это что за безобразие⁈ Из серии, после нас хоть потоп, что ли? Как тебе не стыдно⁈ Если бы можно было казнить дважды, я бы тебя обязательно исключила из лицея!

— Лидия Игоревна, — холодно улыбнулся я. — Вы же завтра будете на работе? Я вас посещу. У нас остался один вопрос не закрытым.

Она не ответила, глянула на меня, как Ленин на буржуазию и направилась в другой конец зала.

— Даже не думай, — сказал я Насте, — она тебя не выгонит. Даю стопроцентную гарантию.

Свет погас полностью и тут же вспыхнули разноцветные огни, а вращающийся зеркальный шар наполнил актовый зал снегопадом световых зайчиков. Заиграла музыка.

Медлячок, чтобы ты заплакала

И пусть звучат они все одинаково

И пусть банально и не талантливо

Но как сумел, на гитаре сыграл и спел

Выпускной, и ты в красивом платьице

И тебе вот-вот семнадцать лет

Я хотел тебе просто понравиться

И как сумел, на гитаре сыграл и спел…

Я эту песню уже слышал, её по радио гоняли, только сейчас будто оказался внутри неё. Настя подпевала, и я заметил, что на глазах её блеснули слёзы, будто это именно она написала для меня медлячок. Чтобы понравиться мне.

И пусть банально и не талантливо

Но как сумел, на гитаре сыграл и спел…

— Пойдём покурим, — прошептала она.

Мы вышли на площадку перед залом, туда где всё начиналось и где я оказался, вылетев из кроличьей норы.

Настя опёрлась спиной о стену и посмотрела на меня.

— Как узнала? — спросил я.

— Я вижу, что ты не в своей тарелке… Бабушка так говорит… Знаешь, после этого похищения…

Я кивнул. Помолчал. Открылась дверь в зал, стало громко, дверь снова закрылась. Кто-то пробежал за моей спиной, затопал по лестнице.

— Ты была права, когда сказала, о чём я думаю.

Теперь кивнула она и прикусила нижнюю губу.

— К сожалению, это не шутка. И ты сама в этом убедилась. А я не смог предотвратить. Защитить тебя… Пока я делаю своё дело, близкие и дорогие мне люди находятся под ударом.

— Ага, — сказала она, и отвернулась в сторону. — Я поняла…

— Видишь…

Я замолчал. Твою мать. Нужно было сказать, нужно было объяснить, но мне проще было бы свернуть шею Пятаку, схватиться с Рамиресом, с Сашко или кем-нибудь ещё, чем…

— Я вижу, Серёжа. Правда…

Она вздохнула и посмотрела мне в глаза.

— И вижу, и понимаю. И боюсь. За тебя. И даже немного за себя…

Она чуть выпятила губу и сдула прядку волос, упавшую на глаза.

Снова открылась дверь, снова вырвалась музыка.

— Эй, голубки!

Подбежала Алиса.

— Пойдёмте танцевать! Потом поворкуете! Давайте!

— Сейчас, Алис, мы через пару минут придём, — кивнул я.

— Блин! — воскликнула она. — Давайте скорее!

Снова хлопнула дверь.

— Я знаю, Серёж, — кивнула Настя. — У тебя есть дело. И я… я не хочу, чтобы ты всё время оглядывался на меня. И не хочу в итоге стать балластом. У меня было время подумать. Сначала в сыром подвале, потом в холодном фургоне. А после этого ещё и дома… Было страшно, но я даже… не знаю, как сказать… Мне нужно было пройти через это, понимаешь? Чтобы кое-что понять. А ты… ты ведь не остановишься, да?.. Даже если захочешь, не сможешь остановиться. Одно закончишь — влезешь в другое. Потом ещё. И ещё. Иначе, это будешь уже не ты….

Я сделал шаг, навис над ней, упёрся рукой в стену. Она улыбнулась.

— Ты знаешь, родители уговаривали меня уехать, — сказала она. — В Томск. А я упиралась. Раньше… Но теперь согласилась. Я уезжаю в Томск, Серёж. Буду жить у тётки и учиться в крутой школе… Про твою художественную я тоже думала, но решила, что нет.

Она улыбалась, но глаза у неё были невесёлыми.

— Томск рядом, — сказал я. — Ехать недалеко… Что будешь на Новый год делать?

— Поеду в деревню к бабушке. Все родственники собираются. Завтра выезжаем.

— Понятно, — кивнул я.

Она покачала головой.

— Ничего ещё не понятно, — тихонько сказала Настя. — И думаю… не надо приезжать, Серёж… Так только труднее будет…

Она резко отвернулась, а я будто удар под дых получил. Да, всё было правильно. Она практически ребёнок, хоть и рано повзрослевший, а у меня имелось дело, в котором было грязно и лилась кровь… И в том, что я сейчас чувствовал, была виновата обычная, сука, химия. Простая химия… Правда… правда я нихрена не верил ни в какую химию…

— Пойдём? — спросила она. — Думаю, мы всё сделали правильно. И так, что нам не в чем